— Илона ненавидела фигурное катание, — отвечает мне Алферов. — Ваша мать видела в этом свою несостоявшуюся мечту…
— Это не правда! — Вскрикиваю. — Евгения Павловна желала нам только добра! Она столько денег и времени в нас вложила!
— Да, — хмыкаю, — надеялась, что Илона подтянется за тобой…
— Перестаньте! — Сжимаю кулаки. — Вы не знаете о чем говорите!
— О, — хмыкает он. — Я за последние пол года столько раз слышал пьяный бред Евгении Павловны… Что поверь, имею право набросать примерную картинку вашей с Илоной жизни. И если они такие хорошие родители, почему же ты им не созналась, что беременна? А?! Не попросила помощи?!
Обнимаю себя за плечи, чтобы унять дрожь.
— Потому что… Я не приехала проводить Илону. Лежала на сохрании после нашей последней встречи. Мама… Евгения Павловна и Роман Сергеевич меня не поняли. А ещё они считали, что это я виновата в ее гибели. Что мы тогда поругались, и она села за руль на эмоциях… Господи! — Закрываю лицо руками.
— Она обдолбаная была… — говорит Алексей.
— Я знаю, — вздыхаю. — Я тогда сразу поняла, почему детей не получалось выносить. Сказала, что пока она не станет чистой, детей не отдам.
— Ну ладно я, как дурак, согласился на идею с ЭКО, — резко разворачивается Алексей. — Посто тупо не было времени лазить по врачам и со здоровьем разбираться. Но как тебя пропустили в клинике?
— Только фамилию спросили. А в паспортах мы похожи. Обе перед соревнованиями в форме и с пучками на голове…
— Твою ж мать! — Психует Алферов. — Сука! Какая же подлая сука, а?! Она мне о тебе ни слова не сказала!
— Я боялась, что сказала, — шепчу. — Боялась, что вы все-таки детей заберете…
Осекаюсь, потому что дверь в палату открывается. Медсестра детского заносит ребенка.
— Вот мамочка, — говорит елейно. — Ваш сынок. А Вы тут переживали…
Я вцеплюсь в него обеими руками и прижимаю к груди. Вглядываюсь в черты лица, убеждаясь, что принесли моего, и поднимаю глаза на медсестру.
— Выйдете, пожалуйста.
— Конечно, конечно, — смывается она.
Я даю сыну грудь. Минут пять у нас выходить, чтобы сонастроиться и начать кушать.
Алексей с пристальным интересом нас разглядывает.
— Надеюсь, что ты понимаешь. Тест я сделаю. И если дети действительно мои… — он делает паузу. — Если дети будут точно мои, мы с тобой поженимся, Настя. Сама понимаешь, я — человек публичный. И для меня неприятная история в прошлом гораздо — это гораздо проще, чем невнятная ситуация с двумя детьми в настоящем. Дети не могут родиться без мамы. Пойдут слухи.
Мое сердце сбивается с ритма от счастья. Мне не придется унижаться, чтобы быть с детьми?
— То есть вы их у меня не заберете? — Решаю уточнить.
— Нет, — категорично отвечает Алферов. — Мне нужна семья. Выше появление — кстати. У меня сейчас самое жаркое предвыборное время. А ты будешь заниматься детьми. Я — работать.
— Спасибо! Господи, спасибо большое! — Шепчу благоговейно. Вы просто не понимаете, что для меня сделали…
— Как же ты собиралась их отдать Илоне? — Вдруг хмыкает Алексей. — Или не собиралась?
— Да вы что?! — задыхаюсь от возмущения. — У меня и в мыслях не было сначала. Я детей как крестная воспринимала, а потом уже полюбила…
Аккуратно целую чмокающего сына и делаю глубокий вдох с его макушки.
Не нужно меня спрашивать, как бы я их отдала!!
Алферов подходит к нам с сыном и садится рядом на кровать.
— Настя, тебе сейчас нужна какая-то помощь? Я ничего ни в родах ни в детях не понимаю. Скажи, как надо.
— Заберите нас отсюда прямо сейчас, пожалуйста, — прошу с чувством. — Мне здесь очень страшно…
— Конечно, — кивает, — я сейчас найду санитарку, чтобы помочь тебя собрать.
Выходит из палаты, а я оставляю сына за подушкой и забираю из люльки дочь. Обнимаю их двумя руками и сворачиваюсь калачиком. Не забирает. Он у меня их не забирает. И плевать, на каких условиях.
Глава 5
Настя
Частная Подмосковная клиника, конечно, разительно отличается от областного роддома. От интерьера до персонала.
Детей у меня больше не забирают. Все врачи относятся к нам бережно, отвечают на любые вопросы. Помогают мыть и пеленать.
Я вообще поставлена на особое четырехразовое питание, потому что по мнению врача слишком худенькая, а мне двух человек кормить.
Укладываю в кроватки малышей и делаю глоток кофе. Господи, я будто в рай после ада попала. Вгрызаюсь в сырный круассан и практически издаю стон удовольствия.