Коварный план созрел в голове Макса.
Глава 8
- А что такое отец? - неожиданно спросила Саша.
Это было первое предложение в ее жизни.
Я застыла перед дверями нашего дома.
За что мне? За что мне это наваждение? Почему он преследует меня? Что ему нужно? Я хочу, чтобы он перестал это делать! Еще и Машу теперь лечить! Неизвестно, что было на этой траве. Целую морожку в рот запихала! Горло заболит же, наверняка.
- Мамочка, мамочка, - позвала меня Маша.
- Да-да, детка, - пребывая в своих мыслях, на автопилоте ответила я.
- Мамочка, Саша спрашивает, что такое отец? И почему наш папа отец?
Камера считала лица, и двери открылись.
- Да-да, я слышала, - все также машинально ответила я.
- Дак что это такое? - настаивала Маша.
- Отец и папа… Тоже самое, в общем… - я не смогла соврать.
- Тот дядя - наш отец? - поинтересовалась Маша. - А наш папа - наш папа и отец? - задумчиво проговорила она.
- Дядя… папа… отец… - повторила светловолосая Саша.
- Дядя - наш папа и отец? - перевела ее речь темноволосая Машенька.
Я не успела ей ответить. Дочка сама сделала вывод, радостно закричав:
- У нас два папы!
В этот момент по лестнице спускался Петя.
- Кто тут говорит про папу? - радостно распахнул он руки для объятий.
- Папа, папа! Ты теперь отец! - поделилась новостями измазанная в мороженке Маша.
Муж засмеялся.
- Ну кто бы сомневался, - довольно проворковал он себе под нос, пока я раздевала девочек.
- Но это еще не все! - многозначительно замолчала дочь.
- Дядя… папа… отец… - как мантру, повторила слова Сашенька.
- Дядя? - Петя нахмурил брови и бросил кроткий взгляд на меня.
- У нас два папы! - выпалила Маша, которая больше не могла сдерживать в себе столь великолепную новость.
- Два папы? - нахмурился муж.
Я съежилась от его взгляда. Хотя и не была ни в чем виновата перед ним. Маша поведала историю о том, как мы встретились с "дядей". Петя промолчал. Был мрачен. Ушел в комнату и не вышел на ужин, что было совершенно не свойственно для него.
Я тоже нервничала. Ещё не хватало, чтобы из-за миллионера разрушилась наша кажущаяся идеальной семья. Как к мужу подступиться, я не знала. Ведь это не моя вина, что Макс подошел к нам и пытался заговорить.
- Мам, а где папа? - поинтересовалась Машенька, когда я начала укладывать дочек спать. - Почему он не с нами?
- Он отдыхает, - выгораживала я мужа.
Что я должна была говорить детям? Что у их папы нет настроения? Поэтому он решил нарушить нашу традицию – всем вместе заботиться о малышках перед сном?
- Отец… - пробортала Саша.
И Маша тут же перевела:
- А где другой папа?
- Да что вы заладили - другой папа, другой папа… Нет никакого другого папы! - не выдержала я. - Чтоб больше не слышала про него!
Девочки замолчали. Потупили взгляд. Долго ворочались, но в итоге уснули.
На подходе к нашей с Петей комнате я замешкалась и услышала его недовольный, едва сдерживающийся, чтобы не закричать, голос:
- Что ты себе позволяешь?! Кажется, мы обо всем договорились… Нет, нет и нет! Забудь их!
Когда я открыла дверь, разговор уже был окончен.
- Что произошло сегодня? - поинтересовался Петя.
- Девочки тебе всё рассказали, - устало ответила я и легла в кровать.
- Что он хотел?
- Поговорить.
- А ты?
- Я сказала, что нам не о чем разговаривать. Ты можешь не волноваться, - примиряюще похлопала по пушистому пледу, предлагая мужу лечь рядом.
- Мне не нравится его настрой, - пробормотал Петя почти в нос.
Я ничего не ответила.
На следующее утро у Маши поднялась температура. Этого следовало ожидать. Все разговоры и перипетии забылись. Петя даже взял отгул, помогая мне вылечить малышку.
Здоровье Саши тоже хромало. Она быстро подхватила простуду, и лечение продлилось ещё на десять дней.
Потом слегли и мы с Петей. Давно мне не было так плохо во время болезни. Пришлось даже вызвать на помощь маму. Я лежала в полубреде с высокой температурой. Просыпалась только для того, чтобы попить воды. В перерывах между явью и сном мне мерещились странные вещи, будто нет у меня больше девочек, моих малышек, моих конфеток. Будто были они, и раз - не стало. Нет, они не испарились, не умерли, я ощущала их ментально, но не чувствовала физически.
Мы провалялись в постели ещё две недели.