- Папочка! Я люблю тебя!
Обняла его за шею. И он вдруг понял, что такое настоящий. Настоящий – это такой, какой есть. Без условий, без обязательств, без принципов, без подарков и претензий. Он хотел стать настоящим отцом, выполняя все их пожелания и даря подарки. Но подарки им не нужны были. Дочки любят его просто за то, что он есть, просто за то, что он рядом, просто за то, что он – папа. Вот она какая настоящая любовь! Кому он их теперь отдаст? Нет. Это его любимые кровинушки.
Он прижал к себе крепче маленькое тельце и произнес:
- И я тебя люблю...
- Я хочу к маме...
Макс сжал губы. Он не знал, что сейчас надо ответить. Отношения с маленьким ребенком – это не бизнес. Его любовь не купить. И за деньги не заставить разлюбить маму. Он перевел тему. Миллионер так делал всегда, когда находился в сомнениях.
Глава 10
- Нашли! – крик Пети, раздавшийся из гостиной, как обухом по голове.
Я выскочила из спальни и слетела по ступенькам вниз. Муж крепко обнял меня. Его тело дрожало, и эта дрожь мгновенно передалась мне.
- Дочек? – почти беззвучно, одними губами произнесла я, чувствуя, как удары сердца балансируют где-то на грани жизни и смерти.
- Да, - прошептал Петя и уткнулся губами в моё ухо.
Слезы, так долго спавшие в моем теле, хлынули сами по себе.
- Нашли? – прибежала мама из кухни. – И где они?
- На Рублевке, в одном из особняков.
Петя смахнул рукой что-то со щеки. Мои слезы катились, а я почти обезумевшими глазами смотрела на него и не понимала, что мой голос давно уже кричит:
- Что ты стоишь?! Бегом! Поехали туда! Сейчас же! – а руки дергают за ворот махрового халата мужа и тянут его куда-то.
- Люда... – он, как обычно, взял мое лицо в свои теплые ладони и попытался поймать мой взгляд.
Для меня же все происходило как в тумане. Тело непослушно дергалось из стороны в сторону, руки ходили ходуном, ноги чуть не подпрыгивали.
- Люда... – строгим голосом проговорил Петя, пытаясь вернуть меня к сознательной жизни. – Ты должна успокоиться. Прямо сейчас.
- Как?! Как я могу успокоиться, если мы нашли их?
Я резко убрала его руки, постепенно приходя в себя и осознавая то, что я сейчас произнесла. Нашлииии!!! Наконец-то!!!
- Я собираюсь и выезжаем через 5 минут, - твердо произнесла я и, никого не слушая, поднялась наверх переодеваться.
- Люда... – услышала прилетевшее в спину слабое возражение мужа и мамы одновременно, но не обернулась на него.
Через несколько минут Петя поднялся в комнату. Я надела первое попавшееся под руку платье сиреневое с зелеными ромашками и розовые колготки, сверху натянула белую кроличью шубу и оранжевые сапоги-ботфорты. Я всегда одевалась модно и со вкусом. Но сейчас было абсолютно все равно, как я выгляжу, - главное, что не в домашнем наряде.
Петя удивленно осмотрел меня, вскинул бровь, но ничего не произнес. Быстро переоделся. Мы спустились, сели в машину. Мама тоже поехала с нами. Никаких возражений она не принимала. Вся в меня. Или наоборот, я – в нее. Раньше мы не были столь близки, но исчезновение девочек объединило нас.
- Петя... – кусая губы, в дороге проговорила я.
- Что?
- Ты сказал, что по периметру твои люди, верно?
- Да.
- Ты же попросил их, чтобы они не заходили в дом и не делали ничего противозаконного? – осторожно поинтересовалась я.
- Да, дорогая, конечно, не сомневайся. Ты же знаешь, я люблю девочек, они мне как родные.
- Пожалуйста...
- Что такое? – на минуту он повернул голову, оторвавшись от дороги и пытаясь разглядеть эмоции на моем лице.
- Прошу тебя. Я хочу зайти в дом одна.
- Ты с ума сошла?!
- Нет! Ты сам говорил, что Макс ничего не сделает с детьми. Он не навредит им.
- Но если он увидит тебя...
- Нет! Он ничего не сделает! – твердо повторила я. – Я зайду сама, первая, - железный тон полетел из моих губ.
- Ты уверена? – помолчав, переспросил Петр.
- Да, Петенька... Пожалуйста, я тебя очень прошу. Так будет лучше для девочек. Все-таки я их мама, - удрученно вздохнула я. – И не надо их пугать вооруженными людьми. Это стресс и ужас на всю жизнь. Лучше давай мы будем решать все мирно, как ты и хотел.
Муж недовольно нахмурил брови, но кивнул. Кажется, убедила его.
Пока мы ехали, в машине царило молчание. Только Пете периодически звонили его люди и докладывали об обстановке, сообщая, что в доме все тихо и находится четыре человека. Мужчина, женщина и двое девочек. Кто эта женщина? Его жена? Неужели она так легко согласилась украсть чужих детей? Неужели она настолько бесчувственная? Мое сердце сжималось от этих мыслей, а ненависть к ней и Максу проникала в голову всё сильнее. Кажется, сильнее, чем была все эти годы.