Но денег у меня не было. Зато их было в избытке у отца детей. И как бы мне не хотелось унижаться, и как бы мне не хотелось говорить ему об их существовании, но ради здоровья девочек я готова переступить через свою гордость.
Номера отца детей у меня не было. Но его легко можно было найти на его сайте. Миллионер занимался торговлей запчастей. Скорее всего, даже не он сам это всё организовал, а богатенький папочка посадил его на отлаженный бизнес.
Дрожащей рукой я набрала номер.
- Здравствуйте! С Вами разговаривает Анна, менеджера отдела работы с клиентами. На какую машину Вам требуются запчасти?
Конечно же! Глупо было надеяться, что это его личный номер. Я молчала, подбирая слова.
- Алло, здравствуйте! Вы слышите меня?
- Да, Анна, слышу, - выдохнула. – А можно мне связаться с директором?
- По какому вопросу?
- По личному.
- Извините, я не секретарь.
- А как можно найти его?
- Извините, не могу подсказать. Запчасти на автомобиль нужны или нет?
- Нет.
- Всего доброго.
Гудки. Как мне теперь, простой девушке, подобраться к нему? Да никак. Буду сама мучиться. Начну с кредитки. Но банки отказывали мне один за другим: вы не работаете, на шее двое несовершеннолетних, жилья в собственности нет, машины тоже, обеспечить займ нечем. Здоровье Саши ухудшалось не по дням, а по часам. Я собрала их обеих и пришла в больницу.
Что произошло с врачами, я не поняла. Они вдруг стали по-другому со мной разговаривать. Даже ругаться не пришлось. Выделили для нас троих отдельную палату. То ли я затянула так с лечением, что ребенка уже надо было спасать всеми возможными способами, то ли сменилось руководство или правила... В общем, я не поняла. Удивленно таращила глаза на вежливость всегда хамоватых медсестер, но послушно выполняла их указания.
Маша и Саша были совершенно разными по характеру. Маша всегда тихая и спокойная. В свои пять месяцев она пила мое молоко по расписанию и практически не просыпалась по ночам. Порой, когда я ее кормила, нежные чувства обуревали мной. Я сразу вспоминала, какой сама была маленькой девочкой – мягкой, доброй, открытой миру. Как любила обнимать людей, даже незнакомых, и ловить цветастых бабочек на солнечной полянке, куда водили меня родители. Они собирали ягоды, а я наслаждалась красотой полевых цветов. Нюхала их, обнимала и собирала в букеты. Как бы мне хотелось дать счастливое и беззаботное детство своим девочкам! В такие моменты забытые слезы снова пытались прорваться сквозь железную оборону холодности, но я сглатывала, сжимала губы, закрывала глаза и начинала петь колыбельную:
- Баю-баюшки-баю... Счастье завтра подарю... А сегодня ты поспишь, сон твой лучший друг, малыш...
Саша в отличие от Маши была неспокойной с самого рождения. Она постоянно плакала, просыпалась по ночам несколько раз, иногда судорожно кричала. Я не понимала, что с ней происходит. Садилась рядом, гладила по животику и голове. Разговаривала. Саша не любила, когда я пою. Она сразу начинала громче кричать. А поглаживания ее успокаивали. Врачи поставили даже какой-то диагноз, ставший причиной ее беспокойства. Энцефалопатия, кажется. Я не особо разбиралась во всех этих научных терминах, но мое сердце каждый раз разрывалось на несколько кусочков, когда она плакала.
Мы лежали уже третий день. Кроме кашля, Сашу начала беспокоить повышенная температура. Маша, на удивление, была словно поцелованной Богом. Она ни разу не болела за эти пять месяцев.
Врачи в недоумении меняли каждый день диагнозы: от коклюша до пневмонии. Кажется, всё перебрали. Кто их вообще принял на работу?! Не могут вылечить моего ребенка! По блату, наверное, попали! Может, и дипломы все купленные! Возмущению моего не было предела. Я даже поговорила с главным врачом, но он был очень вежлив и назначил дополнительные анализы. Опять анализы! Мало что ли кололи ручки моей бедной бледной Сашеньке? От злости и безысходности мне хотелось швырять в больничные стены окружающие меня предметы, но я понимала, что это бесполезно.
Стук в дверь застал меня, когда я кормила грудью Сашу. Она едва-едва открывала ротик и слабо пыталась поесть. Видеть сейчас кого-либо мне не хотелось, поэтому я грубо произнесла:
- Занято.
- Людмила Вячеславовна, к Вам посетитель, - послышался из-за двери голос одной из помогавших мне медсестер.
Посетитель? Удивленно вскинула брови. Никто не знает, что я в больнице.
- Я никого не жду.
Дверь все же отворилась. На пороге стоял незнакомый человек в длинном черном пальто и с высоким воротником, закрывавшим часть лица.