- А! Веревкин! Сколь верёвочке не виться… Теперь Милу Сергеевну пугаешь? — медсестра ловко перехватила мальчугана и усадила его на кушетку. - Показывай, что у тебя?
- Нос, — Ваня попытался шмыгнуть им, но не получилось. - Я хотел показать Миле Сергеевне один трюк...
Я села рядом, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Едва дыша, смотрела на воспитанника круглыми от ужаса глазами. За три года со мной такое было впервые.
- Так… С твоим носом всё в порядке, но маме мы позвоним. Лучше врачу показаться на всякий случай… - Михалина Павловна хлопотала над Ваней, широко улыбалаясь. - Мила, выдохни! Ваня в прошлом году два раза руки ломал, выбил зуб. А уж сколько синяков, растяжений и вывихов. Ваня думает, что он гуттаперчевый. Его мама уже смирилась, что он вечно ищет приключения на все конечности. Попей водички и выдохни, а то ты зелёная вся.
Зелёной я была не только из-за Вани, но вдаваться в подробности не стала. Пока меня не поставили на учёт, не было смысла и заикаться.
Поэтому когда за мной приехал Стас, я была в жутком состоянии. Меня колотило, трясло, тошнило от всего и вся. А ещё хотелось убивать. Стас же словно из старой песенки панков: только флага пиратского не хватало. Со сломанным средним пальцем на левой руке он уже сразу демонстрировал своё отношение ко всему миру.
- Привет, — Стас поздоровался вполне миролюбиво.
Я же не знала, что делать в первую очередь: показать весь обед, потому что меня снова мутило или показать вымазанные кровью джинсы и насмерть перепугать Стаса.
- Мила…
Я молча обошла горе-жениха и села в ожидающее нас такси. Стас помог мне и сел с другой стороны. Между нами соблюдалась небольшая дистанция. Стас хотел было сократить её, но мой взгляд исподлобья его остановил. Наверное, он подумал, что сломанный палец и шишка на лбу не всё, чем я его одарить могу.
- Ты как-то не очень хорошо выглядишь. Ты уверена, что стоит ехать к моей маме?
- Стас, я весь день не дружу с желудком. И сейчас, вихляя на поворотах, чувствую, что уже не только не дружу, а вполне воюю. Прости, но твоё лицо мне оптимизма не вселяет, — тошнота сделала меня разговорчивой. - Зная, что твоя мама меня в покое не оставит, лучше раз отмучиться.
- Ужин можно перенести. А мама всё равно не отстанет. Если она решила нас поженить…
- Стас, — я икнула и поняла, что мне совсем не хорошо, — твоя мама может тебе угрожать чем угодно, а мне всё равно. Вчера мне показалось забавным её предложение. Сегодня я не уверена, что мне хочется быть с тобой.
- Мила, вот тут я с тобой солидарен, — увидев мою реакцию, Стас быстро продолжил, опасаясь за своё здоровье. - Я тоже свадьбу не хочу. И у меня есть к тебе деловое предложение.
- Это ещё какое? — с сомнением покосилась на Стаса.
- Я тебе всё расскажу. А ты подыграешь...
Будешь моей женой?
Стас намеренно подпирал подбородок левой рукой. Выглядело это смешно. На протест матери высказывался шутливо-молчаливо сломанным средним пальцем. Я же пила только воду и старалась не выглядеть как та девочка на диете, что целый год зелёной была.
Стол ломился от еды, а меня воротило буквально от всего. Мелко и часто дыша ртом, несколько вымученно улыбалась.
Виолетта Романовна задавала вполне безобидные вопросы, на которые Стас не отвечал. Я же старалась и как могла поддерживала беседу.
Мама Стаса пододвинула ко мне порционную тарелку с нарезанным куриным филе, а я только сжала зубы и вежливо отказалась. Промакнув губы салфеткой, Виолетта Романовна перешла в контратаку.
- Что вы надумали? И что у тебя с рукой, Стас? — женщина ехидно усмехнулась и одарила сына таким взглядом, что он только фыркнул. - Милу защищал?
- Разве что от самой себя. Мила дверью прищемила…
- О! Ну, ты тогда будь аккуратен. Видишь, что она сделала одной лишь дверью. А если бы у неё была сковородка?
- Это тоже было. Мила промахнулась.
- Как печально… Иногда жалею, что отец тебя не в ежовых рукавицах держал. Порой ты так и требуешь жёстких мер, — Виолетта Романовна явно насмехалась над сыном, но пока по-доброму. - Мила, плохо! Приёмчики отрабатывать надо! А с такими, как Стас, и подавно.