Мила! Перестань страдать дурью! Не так хорош был поцелуй, чтобы теперь сходить с ума.
Что Стас задумал? Какую гадость? Ни в жизнь не поверю в его искренность!
Я злилась на себя, злилась на Людку, злилась на Стаса.
Резкий рывок назад выбил из меня дух. Я упала назад, сильно приложившись об обледенелый тротуар пятой точки.
— Ай!
Кто-то вцепился в мою сумку. Меня пытались ограбить! Я впилась замёрзшими пальцами в тонкий ремешок и тянула её назад. Прокатив меня по льду, неизвестный вновь рванул сумку на себя.
— Грабят!
Когда пальцы ослабели, а меня откатило в сугроб, через пелену спутанных волос увидела чьи-то ноги.
— А ну оставь ее!
Кашляя и сплёвывая снег, дрожащими руками убрала волосы с лица. Лёжа на животе, с удивлением смотрела, как двое мужчин от души махали кулаками. Стас держал за грудки какого-то гоповатого парнишку, тот же не намеревался отпускать мою сумку. Образовалась весёлая куча мала: я тряпочкой путалась под ногами, Стас вытряхивал последние мозги из незадачливого воришки, а злоумышленник застрял между нами, уже не зная, что делать.
Поскользнувшись на льду, Стас упал сверху на воришку. Теперь мы втроём наслаждались приятной прохладой.
Хлёсткий удар по лицу. Лямка сумки прилетела слишком неожиданно. Ойкнув, прижала к себе сумочку, наблюдая за тем, как сбегает воришка.
Встала на колени и подползла к Стасу.
— Ты как?
Стас молча показал большой палец и кашлянул.
— У тебя кровь на лице, — скривилась, будто извиняясь за всё происходящее.
м Бывало и хуже, — Стас прохрипел в ответ и приподнялся на локтях. Мотнул головой, отряхивая с волос снег и озадаченно посмотрел на тебя. — У тебя тоже кровь. Ты бровь правую разбила.
— Правда? — удивлённо коснулась виска и почувствовала что-то тёплое и мокрое под пальцами. Перед глазами всё поплыло: вид крови я не выносила. — Мама!
Глаза закатились сами собой и я самым позорным образом грохнулась в обморок. Последнее, что я услышала, это причитания Стаса:
— Спасибо, Стас! Ты молодец, Стас! Да, да, да! Мда, Мила, похоже я теперь понимаю, почему эти шесть лет сдерживался и не приближался к тебе. Ты ходячая катастрофа!
Утро добрым не бывает
Интересно, какого это, когда тебя с размаху бью по голове? Да так, что искры из глаз летят?
Я проснулась с таким чувством, будто мою голову использовали вместо колокола. В ушах гудело, виски пульсировали нудной болью. Смотреть на свет было просто невозможно: глаза сразу начинали слезиться. Шамкая пересохшими губами, села в кровати, схватилась за голову и протяжно застонала.
Бабушка всегда говорила мне, что, когда я делала глупость, в моей голове «индюки топают». Вот сейчас там целое стало индюков танцевало джигу. И ощущение, что какую-то гадкую глупость совершила, меня не покидало.
Свесила ноги с кровати и зевнула.
Какой странный сон мне снился! Нет, такое по трезвому уму и крепкой памяти не приснится. Я в шикарном платье, вся из себя, танцевала на вечере встречи выпускников вместе со Стасом. Он меня поцеловал, я ему пощёчину влепила. Потом какой-то дурак пытался меня ограбить и…
Сон прошёл. Испуганно ойкнув, коснулась правой брови. Нащупала под пальцами пластырь и обречённо выдохнула: значит, не сон!
Поморщилась и провела рукой по лбу. На мгновение замерла и неверяще стала ощупывать шишку. Прямо над левой бровью был твёрдый бугорок, который болел тоже прилично.
Так! Кровь помню, бровь помню. А шишка-то откуда?!
Встала с кровати, сунула ноги в смешные мохнатые тапочки и пошлёпала на кухню. Споткнувшись на полдороги о задравшийся кусок линолеума, подумала о том, что ремонт пора делать. Только где денег взять? Зарплата в детском саду не была миллионной. А я, с душой наголо, не могла не прикупить чего-нибудь в группу. Ипотека съедала большую половину того, что зарабатывала. Это Людка могла шиковать и транжирить деньги: с трудолюбивым Никитой никакой голодный год не страшен. А я… Что я. Ничего, работаю и хорошо.