– Спасибо, – выдавливаю улыбку. – Без волокиты – это хорошо.
Мне приятна его забота. Даже очень. Не думала, что после стольких лет Багирову есть дело до моих проблем. Хотя, возможно, будь на моем месте кто-то другой, он бы повел себя точно так же… Банальную человечность ведь никто не отменял.
– А дети где? – неожиданно интересуется Максим.
Его внедорожник ловко лавирует в потоке машин, то и дело обгоняя автомобилистов, которые, в отличие от него, соблюдают правила дорожного движения.
– Мои? – я так теряюсь от его вопроса, что спрашиваю очевидное.
– Ну да.
– Эм… Они с мамой, – отвечаю, помешкав. – С моей мамой.
– Понятно.
Багиров замолкает и больше вопросов не задает. На какое-то время между нами воцаряется тишина, а затем я вновь подаю голос:
– Максим, у тебя нет влажных салфеток? Мне бы хоть платье в порядок привести…
– Женщины такие женщины, – поворачивается и смотрит на меня с иронией во взгляде. – У тебя, возможно, перелом, а ты о платье думаешь.
– Перелом – не повод выглядеть неряшливо, – шучу через боль. Неприятные ощущения в колене по-прежнему усиливаются. – Ну так есть салфетки?
– В бардачке посмотри, – говорит, переводя внимание на дорогу.
Пока я пытаюсь отчиститься от пыли и грязи, у Багирова звонит телефон. Мимолетом глянув на экран, он прикладывает трубку к уху.
– Ало. Да, привет, – пару мгновений слушает собеседника. – Я сейчас не могу. Дела срочные появились.
Вытирая туфли, случайно задеваю поврежденное колено и пискляво ойкаю. Боль просто невыносимая. Даже перед глазами рябит. Побыстрее бы оказаться в руках медиков и убедиться хотя бы в том, что я не останусь без ноги. А то в голову уже всякие дурные мысли лезут.
– Что значит, ты завтра уезжаешь? На сколько? – в голосе Багирова слышится удивление. – Ладно, я тебе понял. Позвони, как доедешь, – собирается сбросить вызов, но кто-то на том конце провода его останавливает. – Что еще? Говори быстрее, я занят. Да понял я, что ты на две недели уезжаешь, ну а что теперь, Насть? Сказал же, приехать не могу. Дела.
Женское имя по неведомой причине режет слух. Значит, Багирову звонит какая-то Настя и хочет, чтобы он к ней приехал. А сегодня в ресторане он был с некой Лерой.
Обалдеть! Сколько же у него женщин?
Как я и думала, люди не меняются. Максим как был плейбоем, так им и остался.
– Не начинай, а. Не до этого сейчас, – раздраженно бросает мужчина в телефон. – Как освобожусь, наберу. Все, пока.
Он откладывает мобильник в сторону, и снова обеими руками обхватывает руль.
– Почти приехали, – косится на меня с сочувствием. – Потерпи еще немного, София.
Значит, он обратил внимание, на то, как я вскрикнула, случайно задев коленку.
– Да я не из-за боли, – лгу зачем-то. – Просто… Просто туфли жалко. Совсем новые были.
– Ну-ну, я так и подумал.
Багиров улыбается, но по лицу видно, что он ни на секунду мне не поверил.
Минуты через две мы приезжаем к порогу больницы. Максим глушит мотор и, повернувшись ко мне, спрашивает:
– Не возражаешь, если я донесу тебя на руках? Думаю, на ногу тебе лучше не наступать.
– Мне, конечно, приятно, что ты снова хочешь меня потаскать, но, думаю, в больнице есть носилки. На них все же будет комфортнее.
– Черт, ну конечно! – он сокрушается. – Подождешь в машине, ладно? Я сейчас позову персонал.
С этими словами Багиров покидает автомобиль и торопливым шагом устремляется в здание.
Внезапно ловлю себя на том, что любуюсь его походкой, и тут же спешу отвернуться. Ни к чему мне пускать слюни на этого мужчину. В постели я с ним уже побывала, а на большее, увы, рассчитывать не стоит. У него уже есть Лера и Настя. А, может, и не только они. Багиров в женском внимании не нуждается, а у меня и своих забот по горло. Работа, дети. Поврежденная нога, в конце концов!
Поэтому мне стоит сосредоточиться на том, что действительно важно, а не витать в розовых облаках. Не девочка ведь уже.
Глава 10
– Сонечка, привет! – мама отвечает на звонок после второго гудка. Голос у нее веселый. – Ну, как дела? Как проходит вечер с Иннокентием?
Для меня не секрет, что родительница возлагает на наше свидание о-о-очень большие надежды.
– Если честно, неважно, – стараюсь не поддаваться постепенно накрывающей меланхолии и говорить ровно. – Я угодила под велосипед.