Так, одна проблема решена. Не за рулем, значит не разобьется. Хоть убейте, но жизнь его ценна для мамы, а значит и для меня. И не важно родная она или нет. Пока ничего не известно!
13.
Ульяна.
Смотрю из окна, прячась за занавеской, как уезжает бывший муж, а Даниил остается на участке.
— И что делать, Рит? Он не уезжает!
Рита подходит поддерживая свой живот, такая милая. Ей бы сейчас отдыхать, а не мои проблемы решать.
— Может отправим к нему, Артема? С твоим бывшим у него был разговор короткий.
— Ну если только без рукоприкладства и как бы невзначай?
— Жалко? — усмехается Рита.
— Кажется хорошим, — сказала я, но про себя подумала: “Уля, тебя, похоже, недостаточно обманывали, раз ты продолжаешь верить…”
— Ммм… И правда, хорош! — смеется Ритка.
— Что значит, ммм?
— Ой, да ладно. Видела я как он на тебя смотрел! И как ты краснела в ответ.
— Вот только не надо придумывать то, чего не было! Это его племянники! — поглядываю на детей, которые притихли. Давно не смотрели мультики на большом экране телевизора.
М-да, я мать века! В последнее время только этим и занимаю детей! А что сейчас делать с речью сына, ума не приложу. Он по большей части молчит, лишь иногда произносит слово, и то заикаясь и не с первой попытки.
— Не переживай, Уля. Все наладится и речь Никиты восстановится, просто он сильно испугался, — вдруг серьезной становится моя спасительница. Приобнимает меня за плечи. — Пойдем-ка чего-нибудь перекусим, да и детям пора после сна и такой встряски поесть.
Снова становится немного неудобно. Мы как бедные родственники.
— Уль, прекращай!
— Что?
Вроде молчала, нарезая салат.
— На лице написано всё, о чём ты думаешь! Мне даже в радость, что ли, что я не одна и есть с кем пообщаться! Хотя обстоятельства, конечно, которые предшествовали, не радуют.
— От слова «совсем», — тяжело вздыхаю я.
Как только мы поели сами и я покормила детей, сев с ними за раскраски, раздался звонок.
— Маргарита Владимировна, — Артем говорит с Ритой, но смотрит на меня. — Там пришел сосед, говорит, что он родственник Ульяны, хочет поговорить с вами. Не тот, которого я вырубал, но чем-то похож.
Я испуганно сжимаюсь, непроизвольно. Дети считывают мою реакцию и тоже обеспокоено смотрят по сторонам, откладывая карандаши в сторону.
— Пойдем выйдем, — говорит Рита Артему, — вместе. На улице поговорим. А вы, — гладит Никиту по голове, — раскрашивайте дальше. Красивая какая машина стала, да? А у тебя зайчик, тоже красивый, — это уже Анечке.
Таким образом дает мне понять, сиди и не дергайся. Но я все равно переживаю.
Разговор у них был недолгий. Рита не сказала, что я у нее, Даниил передал визитку с его номером телефона, попросил если вдруг что-то станет известно, позвонить ему.
Мой телефон по-прежнему выключен. Надо бы новый номер приобрести.
14.
Даниил.
Я не могу уснуть. Мысли кружатся в голове, как карусель без остановки. Дача слишком тихая и пустая. Но я не могу сразу вернуться в город. Нужно дождаться утра — вдруг от Ули придет весточка. А в городе надо забрать результаты экспертизы. Можно было бы получить их на электронную почту, но я действую анонимно.
Выхожу во двор, вдыхаю свежий утренний воздух. В городе такого нет.
И тут… Эти голоса.
Детский смех и какие-то невнятные звуки. Аня и Никита? Да нет, они оба очень хорошо разговаривают, не все буквы выговаривают, но тем не менее не звуками. Может, другие соседи?
Дорога занимает немного времени, захожу в клинику, получаю результаты в конверте. Верчу его в руках, не решаясь открыть. Обычный белый конверт, но внутри – моя судьба.
«Держи себя в руках», — твержу я себе. Но сердце колотится так, что, казалось, его стук слышен всем вокруг. Прикладываю руку к груди, пытаясь успокоить бешеный ритм. Глубокие вдохи. Медленные выдохи.
«Мужчина должен быть сильным», — скажут многие. Легко говорить, когда на кону не просто очередной кризис, а вся твоя жизнь. Когда от этих бумажек зависит, были ли твои родители честны с тобой все эти годы. Или это Славик решил отыграться, отомстить за старые обиды.
Оба варианта казались одинаково ужасными. Оба могли разрушить то хрупкое равновесие, которое я выстраивал годами.
Пальцы нервно теребят конверт. Открыть? Или подождать еще? Нет, тянуть дальше — только мучить себя. Нужно знать правду. Какой бы она ни была.
Правду, — эхом отозвалось в голове. — Я всегда за правду, какой бы она ни была.
Медленно, словно вскрывая не конверт, а собственную душу, начал его распечатывать.