Уля молча слушает, вскидывает взгляд на меня, когда я говорю «наши дети». Ее глаза блестят от невыплаканных слез.
— Но как же... Он ведь угрожает... — не спорит со мной по поводу детей.
— Угрозы — это его оружие. Пока он действует исподтишка, прячась за спиной своего будущего тестя. Но я уверен, что справедливость восторжествует. Нам нужно собрать доказательства его мошенничества, показать, что он незаконно завладел единолично вашей собственностью. Адвокат работает над этим. А я хочу поговорить с его тестем, понять, стоит ли ждать оттуда неприятностей.
— Ты уедешь? — Уля прижимается ко мне, и мне сейчас хочется схватить ее в охапку и любить до тех пор, пока глаза не будут светиться удовольствием и, возможно, любовью… ко мне!
— Да, сейчас в ночь! Не переживай, я не на машине, на «Сапсане» поеду. А вы никуда не выходите, никому не открываете! С Серегой договорюсь, чтобы присматривал. И тебе скину его номер. В случае чего звони, он поможет!
***
Уля
Я смотрю вслед уходящему Даниле, чувствуя внутри странную смесь страха и надежды. Мысленно возвращаюсь к событиям последних лет: знакомство со Славой, его ухаживания, наша роспись, совместная покупка квартиры, радость первых совместных ужинов, планы на семейное счастье и рождение детей. И вдруг страшный удар — меня выгоняют из моей же квартиры, говорят, что муж умер. Потом оказывается, что Слава мне уже давно не муж! Обвинения, шантаж, угроза, страх в глазах детей.
Теперь, когда Даниил уехал мне кажется, будто весь мир застыл в напряжении. Ощущение тревоги вновь захлестнуло волной.
«Может, правда ну ее эту проклятую квартиру?» — мелькает мысль в голове.
Дети спят рядом, тихо посапывая. И я укладываюсь рядышком. Губы растягиваются в улыбке. Интересно, Даня заметил, что назвал Анечку с Никиткой сегодня своими. Вернее, «нашими детьми». Осознанно это было или нет?
Думала не усну, но напряжение всего дня дало о себе знать и я засыпаю, рядом со своими сладкими, пахнущими молоком булочками… Булочкой и пирожочком…
20
Даниил
В Сапсане я постарался выкинуть все мысли из головы и немного вздремнуть, но у меня это плохо получалось. Уезжал я с неспокойным сердцем. Надеялся лишь на то, что Славика немного поддержат еще в камере, а если и выпустят, он поедет в Москву к своей невесте, а не Уле с детьми.
Где живет Бондарев Федор Сергеевич, будущий тесть моего брата, я естественно не знаю. Но я выяснил чем он занимается и где находится его компания.
Но оказалось, попасть даже внутрь здания без пропуска и предварительного согласования не так уж и просто. Мне элементарно не удалось пройти мимо охраны и турникета.
Мне дали номер телефона секретаря Федора Сергеевича, и на том спасибо.
Секретарь оказалась акулой, мимо нее так просто тоже не пройти, все занято в ближайшие дни.
— Скажите, Федору Сергеевичу, — предпринимаю я последнюю попытку договориться с секретарем, — что это касается его дочери, Алины Федоровны. Если конечно ему важна жизнь его дочери.
— Минутку…
Стук каблуков, слышу как тихо закрылась дверь в кабинет, а уже через минуту мне отвечают, что сейчас охранник меня проводит прямо в кабинет босса.
Выдыхаю… Пока охранник провожает меня к лифту, искоса посматривая, я думаю, о чем я буду говорить.
Были бы у меня доказательства — это одно, а так мое слово против слова будущего зятя. Хотя доказать, что он был женат, можно, как и родство детей.
У кабинета меня встречает секретарь, я почему-то думал, что тут девица с ногами от ушей, накаченными губами и другими частями тела, а нет… Женщина около 35 лет, одета строго и элегантно, никаких лишних расстегнутых пуговиц.
— Прошу, Федор Сергеевич, вас уже ждет, — улыбается лишь уголками губ, но при этом и враждебно настроенной не выглядит.
— Марина, два кофе, будь добра, — отдает приказ Федор Сергеевич. — Вам какой?
— Черный без сахара. Спасибо.
Меня жестом приглашают сесть. Будущий тесть Славика встал, едва я вошел, и снова сел, приглашая меня.
Кабинет выглядел просторно и роскошно: большой рабочий стол из полированного дерева, кожаные кресла, высокие окна с видом на центр Москвы.
М-да, мне до такого офиса еще далеко, хотя я и считаю себя достаточно обеспеченным человеком. Конечно, не таким, как Федор Сергеевич. У меня на счету лишь пара миллионов в свободном доступе, остальное всё крутится в деле.
Федор Сергеевич оказался мужчиной средних лет, крепко сложенным, с коротко стрижеными волосами и внимательным взглядом серых глаз. Его лицо было спокойным, но взгляд выдавал настороженность и интерес одновременно.