— Никита, ну пожалей мамочку с сестренкой! Пойдем домой, покушаем, потом я вам вкусняшку дам…
Вообще я так стараюсь не делать, но погода на майские праздники в этом году не радует. Хочется поскорее в тепло. Даже приехавшие отдыхающие, быстро жарят шашлыки на улице и едят его в доме.
— Коньфетьку дашь? — замирает сын на месте.
— Конфетку дам, — вздыхаю я.
— Я тозе хосю коньфетьку, — подхватывает Анечка.
— И тебе дам, радость моя, — улыбаюсь дочке. — Ник, бери Аню за руку, пошлите домой.
— А когдя папа нас домой заберет? — интересуется Никита.
Сердце болезненно ёкает в груди. Что мне ответить на этот вопрос? Малы еще дети, не поймут, почему мы вдруг остались без дома и практически без средств к существованию.
— Папы больше нет, малыш, он на небе присматривает за вами. Поэтому домой нас никто не заберет, — присаживаюсь перед ними на корточки, показываю на серое небо.
— Он улетел тюда? — тычет пальчиком Ник.
— Да туда, на небо.
— И объятно не прилетить? — подхватывает Анюта.
— Он не может обратно, мои хорошие. С неба никто не возвращается.
Встаю, беру их за руки, начинаю медленнее идти, потому что дети периодически смотрят в небо, наверное, в надежде увидеть там папу.
Дома я наливаю им суп, надеваю слюнявчики, и после прогулки они быстро его съедают вместе с хлебом. Кстати, я пеку домашний хлеб. Я очень обрадовалась, когда увидела на даче хлебопечку. Видимо, её когда-то подарили бабушке.
После даю им по обещанной конфетке, а после укладываю спать.
Сразу же замачиваю грязные штанишки, мою обувь и иду готовить ужин, пюрешку с котлетами из куриного фарша.
И пока я чищу картофель, слышу, как к дому подъезжает машина. Выглядываю в окно и вижу, как из машины выходит мужчина, открывает калитку, заходит на участок и осматривает дом, замечает мою машину, и я ловлю его взгляд в окне.
Открываю дверь и прямо в тапочках выхожу на крыльцо.
— Кто вы? — стараюсь говорить спокойно, чтобы не разбудить детей.
Окна на даче еще старые деревянные, и слышимость тут хорошая. Удивляюсь, как от звука подъезжающей машины не проснулись.
— Кто я? — удивленно спрашивает мужчина. — Это кто вы такая?
— Исаева Ульяна, прописана на этой даче, — складываю руки на груди, и его взгляд с моего лица перемещается ниже.
Краснею, так как понимаю, что от холода грудь хорошо просматривается под тонкой футболкой, натянутой футболкой.
— Исаев Даниил, внук бывшей владелицы этой дачи.
Несколько секунд молча смотрим друг на друга, мужчина снимает кепку, очки, и я понимаю, что он очень сильно похож на моего умершего мужа.
— Может, пригласите меня в дом?
Делаю шаг назад, захожу в дом и оставляю дверь открытой.
2.
Ульяна.
Делаю шаг назад, захожу в дом и оставляю дверь открытой.
Даниил заходит, закрывает дверь и, разуваясь, замечает обувь моих детей.
— Дети?
— Мои дети, спят сейчас, — поясняю я.
В голове полнейшая неразбериха. Слава никогда не говорил, что у него есть родной брат. Или он не родной? Просто похожи сильно? Хотя надо признать, Слава много что не говорил мне…
«У моего сына беременная невеста»...
Я изо всех сил стараюсь не думать об этом сейчас, слез выплакала немало за последние дни.
— Ясно. Тут почти ничего не изменилось, разве что пахнет по другому.
— Хлебом, — зачем-то поясняю я.
— Вкусно, я бы не отказался от домашнего хлеба с горячим чаем, — смотрит в сторону раковины.
— Собираетесь и отсюда нас выгнать? — растерянность прошла, и я решаю сразу задать интересующий меня вопрос. А то чаи он тут распивать собрался!
— Вы же сами сказали, что прописаны тут и зовут вас Исаева Ульяна. Просто не могу вспомнить никаких Ульян у нас в родне.
Пока я раздумываю, что сказать, я ставлю железный чайник на плитку.
— Руки мойте, — указываю головой на раковину.
Я решаю не начинать конфликт. Может быть, он не такой, как моя свекровь, и более адекватный?
— Мам, папа с неба спустися? — слышу тоненький голосок Анечки.
Стону про себя, все-таки разбудили детей.
— Это не папа, милая, — подхожу подхватываю малышку на руки, — это папин брат. У тебя брата зовут Никита. А это дядя Данил.
Смотрю огромными глазами на мужчину, молюсь, чтобы не напугал ребенка.
— Даниил, — автоматически поправляет он. — Я дядя Даниил, а тебя как зовут принцесса, — улыбается он, правда одними губами. Глаза остаются серьезными.
— Я не плинцесса, я Аня, — смеется малышка, обнимая меня за шею.
— Аня и Никита значит, — кивает он скорее самому себе.
Не знаю, о чем он думает! Но мне надо проверить сына и дочку на горшок посадить после сна.