Любит… Такое не сыграть, делаю я вывод.
— Понимаешь в чем дело Ульяна, я не знал, что у брата есть жена и дети, — беру ее руку, считываю как бьется бешено пульс.
— Мама Славы говорила, что он развелся со мной, — всхлипывает она, — но я не знала! Не знала даже понимаете? Я ведь все, все для него! Продала свою двушку, доставшуюся от родителей, Слава добавил и мы купили трехкомнатную, там же в Домодедово, в хорошем районе. Я учебу бросила, когда мы узнали, что у нас будет двойня. А он… даже не позвонил!
Она закрывает лицо руками, содрогается в немом рыдании.
А я вспоминаю с какой гордостью он говорил, что у него квартира в Домодедово. Был бы он сейчас рядом, я бы его так уделал, что он снова оказался бы в больнице.
— Мам? Ты пачешь?
Ульяна замирает, вытирает слезы, натягивает улыбку и поворачивается к дочери.
— Нет родная, просто соринка в глаз попала.
— Балбоскины, — протягивает она ей телефон.
— Давай, включу следующие серии.
Ребенок отдает матери телефон и рассматривает меня.
— Папа?
— Я твой дядя Даня, ты забыла? Я не папа, — подхватываю малышку на руки.
— А папа на небе, да?
Смотрю на Ульяну и не знаю, что сказать. Почему-то я уверен, что брату хватит совести отказаться от своих детей, я уж не говорю про Ульяну.
— Анечка, беги смотри «Барбоскиных», — отдает она свой телефон обратно ребенку.
Молчу, не знаю, что сказать. Смотрю на убитую горем женщину.
— Что мне теперь делать? — скорее это вопрос, обращённый к самой себе, чем ко мне.
4.
Ульяна.
Я думала, больнее быть уже не может. А нет… Очень даже может. Сейчас у меня одно желание — забиться куда-нибудь и выть, как раненому зверю, выплеснуть свои эмоции, которые я вот уже две или три недели держу в себе. Лишь изредка я позволяю себе на несколько минут выплеснуть их, когда плачу в подушку. Хотя моя душа разрывается от боли, и раны кровоточат — круглосуточно.
— Вы не могли бы дать мне новый номер Славы? Старый недоступен, наверное?
— Да, новый телефон, новый номер. Не захотел старый восстанавливать, — вздыхает Даниил. — Хотите отвезу вас к брату?
— Нет! — распрямляю плечи, хватит лить слезы перед его братом! — Очевидно, что мы ему не нужны! Но в суд на раздел имущества я подам! Мои дети не будут жить в таких условиях! Ваша мама говорила что-то про бизнес? Тут я не претендую, только на квартиру, ну и машина моя останется, естественно!
— На всё, что полагается, будешь претендовать, я найду тебе адвоката, — чуть ли не рычит мужчина, переходя на «ты».
Я удивленно поднимаю на него взгляд.
— Я не позволю, чтобы мои племянники жили в таких условиях, — обводит он глазами старую дачу. — Диктуй свой номер телефона и мне бы фото паспорта…
— Это еще зачем? — перебиваю я.
— Для адвоката, он должен все знать о тебе, не только с твоих слов. Понимаешь, Ульяна?
— Я не понимаю, вам-то зачем все это? Вы не знали о нашем существовании, так и не знайте дальше!
— Мам? — дочка реагирует на мой тон.
— Все хорошо родная, смотри мультики, — улыбаюсь ей.
— Ты думаешь, раз он мой брат, то я на его стороне? — мужчина резко встает, снова садится. — Я давно разочарован в Славике, но даже предположить не мог, что он поступит так с женщиной, которая любила его и родила ему детей.
— Мне надо время подумать… Скоро проснется Никита, вам лучше уйти, он не такой спокойный, как Анечка.
— Вот мой номер, — достает мужчина визитку, — позвоните мне, и я скину вам телефон брата для начала, — косится он в сторону дочери, которая смотрит мультики. — На сегодня я вас оставлю и приеду завтра. Договорились? И еще, Ульяна…
Даниил замолкает, видно, что раздумывает, говорить или нет.
— Во-первых, не говорите ему, где вы сейчас находитесь. Я уже просто ничему не удивлюсь. А во-вторых, думаю, вы имеете право знать и быть готовым к этому… — Он тяжело вздыхает. — В общем, у Славика есть невеста из богатой семьи. Беременная невеста. И авария была не такой уж ужасной, просто небольшое столкновение.
Я помнила, про какую-то невесту говорила свекровь, но запретила себе про это думать. И вот сегодня Даниил опять говорит про это, для того чтобы меня морально подготовить. Стискиваю зубы и киваю головой.
Наконец мужчина уезжает, я ложусь на диванчик рядом с дочерью, хотя мне надо готовить ужин.
В голове ни одной мысли, пустота. Обнимаю Анечку и смотрю вместе с дочкой мультик.
5.
Даниил.
Выхожу на улицу, и легче мне не становится. Я сгораю от стыда за своего брата и мать. Как они могли так поступить с Ульяной, с детьми! Мать же каждый раз выедает мозг чайной ложечкой, внуков ей подавай. А тут двое: и мальчик, и девочка. Мальчишку я не видел, но почему-то представляется, что он тоже похож на Ульяну, такой же светленький, как мама и сестричка.