К северу от сирдаба внутри большего дворца выгорожено прямоугольное пространство. Его можно отождествить со зданием, известным по источникам как Джавсак ааь-Хакани. Термин джавсак (возможно, правильнее будет произносить «гав-сак») произошло от персидского слова куиус означающего маленький дворец или павильон. После возведения дворцового комплекса в Самарре это слово стало использоваться для описания более поздних дворцовых построек, включая павильоны во дворце Топкапи в Стамбуле. Отсюда оно попало во французский и английский языки как киоск. Так что, покупая газету в маленьком киоске у железнодорожной станции помните — его название посходит к дворцу халифов Аббасидов на берегу Тигра в Ираке.
Джавсак был, вероятно, более личной, домашней частью дворца, удаленной от основных помещений с доступом публики. Тут тоже стоял павильон, известный под названием «Совершенство Кабихи», построенный матерью халифа Мутаза для своего сына{302}. Джавсак служил также местом захоронения четырех халифов Самарры, включая Мутаснма, основателя города. Ни одна из гробниц пока не идентифицирована.
План дворца достаточно ясен, гораздо труднее представить себе внешний вид существовавших в те времена зданий. Наружные степы были сложены из обожженного кирпича. Длинные стены без окон и проемов, лишь с выступающими наружу на равном расстоянии друг от друга полукруглыми башнями придавали зданиям мрачный вид, делая их похожими на крепости. Почти все строения были одноэтажными, с плоскими крышами; в 870 году халиф Мухтади попытался (правда, безуспешно) уйти от своих преследователей по плоским крышам Самарры, перепрыгивая с одной на другую.
Внутренние помещения возводились из обожженного или илового кирпича, потолки делались либо сводчатыми, либо опирались на деревянные балки. Стены комнат приемов были покрыты штукатуркой или фресками, и, разумеется, все интерьеры были богато убраны коврами и драпировками. Полтора века спустя писатель Шабушти описывал тронную комнату в Самарре, как он ее запомнил.
Халиф Мутаввакиль с богатым воображением украсил зал золотом и серебром, и устроил здесь большой бас сейн, поверхность которого изнутри и снаружи была выложена пластинами серебра. Он установил в нем дерево, сделанное из золота, на котором щебетали и свистели птицы [вероятно, самый ранний пример использования механических игрушек]. У него был огромный трон из золота, на котором красовались два изображения огромных львов: ступени к нему тоже несли изображения львов и орлов, а также других животных — точно как описывают трон Соломона, сына Давида. Стены дворца изнутри и снаружи были покрыты мозаикой и позолоченным мрамором. 170 000 динаров было истрачено на этот дворец. Халиф сидел на своем золотом троне, одетый в халат из богатой парчи. И он приказал, чтобы все входившие в зал приемов в его присутствии были одеты в тонкую узорчатую парчу.
Продолжая рассказ, автор сообщает нам, что халиф страдал от бессонницы, и у него была лихорадка. Когда он поправился, то приказал, чтобы тронный зал снесли, а золотые украшения переплавили и начеканили из них монет{303}.
Дворец Халифата оставался правительственным зданием и частной резиденцией халифов большую часть самаррского периода, но в это время строились и другие дворцы. Наследник Мутасима Васик жил во дворце под названием Гаруни (его собственное имя было Гарун), который находился в пойме Титра на северо-западе. Мутаввакиль тоже жил там большую часть времени своего правления. Местонахождение Гаруни известно, но из-за размещения в низине он был сильно разрушен наводнениями. Совершенно очевидно, что это также было впечатляющее сооружение; существует краткое описание халифа, сидящего во дворце в портике, над которым высится купол, «белый, как яйцо, за исключением полосы полуметровой ширины, опоясывающей купол и изготовленной из тиса, покрытого ляпис-лазурью и золотом. Он назывался Куполом Кольца»{304}.
Мутаввакиль (царствовал в 847–861 годах) был неутомимым строителем дворцов. Арабские источники перечисляют двадцать два построенных им дворца и указывают их общую стоимость — более 200 миллионов дирхемов; последующие поколения историков удивляются такой расточительности и доступности ресурсов{305}. Мутаввакиль был последним халифом, свободным от финансовых проблем. Некоторые из его дворцов, без сомнения, были совсем небольшими, но самый крупный занимал огромную площадь.
К югу от центра Самарры Мутаввакиль построил для своего сына и второго наследника Мутаза дворец Балку вар. План этого сооружения, четко прослеживающийся по сохранившимся руинам, повторял план Дворца Халифата — с центральной осью, идущей от берега реки через крестообразный зал приемов к дворикам и садам позади. К югу от основной оси расположен ряд меньших дворов, размещенных регулярным образом и окруженных небольшими комнатами. Именно в огромном иване этого дворца Мутаввакиль устроил великолепный пир по поводу обряда обрезания своего сына Мутаза{306}.
Самым крупным проектом Мутаввакнля был его новый город, скромно названный Мутаввакилия, который он начал возводить в октябре 858 года чуть севернее обжитых районов Самарры. Он явно считал новый город важным аспектом подтверждения своего царского сана. «Теперь я знаю, что я царь, — как говорят, заявил он, — потому что построил город, чтобы в нем жить».
Новый город имел новую мечеть, от которой ныне остались довольно крупные руины, и, разумеется, новый дворец{307}. Говорят, что он стоил баснословных денег — 50 миллионов дирхемов, то есть халиф истратил на постройку дворца от одной пятой до четверти всей стоимости строительства. Дворец был возведен на северном краю городской территории и, похоже, намеренно размещен так, чтобы халиф мог сохранять дистанцию от солдат и населения города на юге. На западе он граничил с Тигром, на востоке ограда шла по широкому каналу. Как и Дворец Халифата, а также Балкувар, дворец Мутаввакиля располагается восточнее реки, а само его здание вытянулось с запада на восток более чем на километр. На восточном его конце, подальше от реки, находились залы приемов со сводами из обожженного кирпича, но все же самой замечательной деталью были ворота, смотрящие на реку, с залом приемов за ними. Вероятно, именно тут сидел халиф, выпивая и ведя беседу той декабрьской ночью, когда его убийцы-тюрки прокрались через ворота у реки.
Дворцы Самарры — удивительный пример величия замыслов и расточительности халифов. Вопроса пространства для них не существовало, и на распахнутых каменистых равнинах Самарры они могли закладывать бесконечные стены с контрфорсами и бессчетным числом комнат и двориков, как им хотелось, хоть до самого горизонта. Во дворцах имелось пространство, достаточное для проведения конных скачек или игры поло, здесь даже устраивались выгородки для охоты.
Большинство дворцов имело характерные купола и сводчатые залы для приемов, размещенные вдоль главной оси, а жилые дворики и помещения располагались к северу и к югу от нее. Ни в одном из них не было места, которое можно определить как помещение для гарема. Строительные материалы были дешевы, и возведение построек осуществлялось очень быстро. Так, Мутаввакиль вселился в свой новый дворец через неполных два года после начала строительства.