Но страх был сильнее.
Откуда он знает, что эта вода безопасна?
Животные не умирают от отравлений?
Или он просто не боится, потому что он — фейри, и его тело выдержит то, что убьёт меня?
Зверь закончил пить, поднял морду, посмотрел на меня и снова фыркнул.
Ну давай же, пей. Я же выжил.
Я опустилась на колени — медленно, чувствуя, как каждый сустав протестует — и зачерпнула воду ладонями.
Холодная. Почти ледяная. Пахла камнем, мхом, чем-то свежим и чистым — первое по-настоящему живое, что я почувствовала в этом мире.
Я поднесла руки к губам и выпила — жадно, не в силах сдержаться.
Вода обожгла горло — не от температуры, от контраста с пересохшей слизистой. Я закашлялась, но продолжала пить, пока желудок не сжался, предупреждая: хватит, слишком быстро.
Я отстранилась, тяжело дыша, чувствуя, как холод растекается по животу, успокаивает жжение, заполняет пустоту.
Зверь смотрел на меня, и в глазах плескалось удовлетворение.
Видишь? Я не обманул тебя.
— Спасибо, — выдохнула я, и слово вышло искреннее, чем я ожидала.
Он дёрнул ухом — единственное подтверждение, что услышал — и снова двинулся вперёд.
***
День тянулся медленно, как патока.
Мы шли через мёртвый лес — зверь впереди, я следом, опираясь на ветку, — и каждый час был борьбой. С телом, которое отказывалось двигаться дальше. С болью, которая не стихала ни на секунду. С голодом, который рос, несмотря на горькие листья, съеденные утром.
Зверь останавливался каждый раз, когда я начинала отставать. Оборачивался, ждал, пока я доковыляю, и только тогда продолжал путь.
Он не торопил, не рычал, не показывал раздражения.
Просто... ждал.
И это было странно. Настолько странно, что я начала ловить себя на мыслях, которых не должна была думать.
Кто он?
Почему он остался со мной, хотя мог уйти в любой момент?
Почему он заботится о том, жива я или нет?
Вопросы крутились в голове, но ответов не было.
К середине дня — если здесь вообще можно было назвать это днём, серость просто стала чуть светлее — я начала замечать изменения.
Деревья. Они были... другими.
Не такими мёртвыми, как раньше. На некоторых стволах проступали тонкие зелёные побеги — крошечные, едва различимые, но они были. Живые. Настоящие.
Воздух тоже изменился. Стал чуть легче, не таким тяжёлым и давящим. Пах не только камнем и затхлостью, но и чем-то ещё — влажной землёй, может, травой.
А потом я услышала звук.
Тихий, почти неразличимый, но такой невозможный в этом мире, что я замерла на месте, не веря своим ушам.
Пение.
Птица пела где-то высоко, в ветвях, короткую, простую трель, но для меня она звучала как симфония. Как доказательство, что здесь есть жизнь. Что этот мир не совсем мёртв.
Слёзы обожгли глаза, но я сдержала их, только улыбнулась — слабо, дрожаще, впервые за дни.
Зверь обернулся, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.
Видишь? Не всё потеряно.
— Мы приближаемся, — прошептала я, и голос прозвучал с надеждой. — К чему-то живому.
Зверь не ответил, но продолжил идти быстрее, увереннее, словно и он чувствовал перемены.
Я последовала за ним, заставляя ноги двигаться, игнорируя боль, усталость, голод.
Ещё немного. Совсем немного.
***
Лес расступился к вечеру внезапно.
Я остановилась на краю поляны и просто... уставилась.
Это был оазис. Островок жизни посреди серого ада.
Поляна раскинулась передо мной — небольшая, может, метров пятьдесят в диаметре, но каждый дюйм её был живым. Трава — настоящая, зелёная, сочная — росла густым ковром. Цветы пробивались между стеблями — мелкие, белые и жёлтые, качались на лёгком ветру. Деревья по краям были не голыми скелетами, а покрыты листвой — пусть и редкой, но зелёной.
А в центре...
Озеро.
Небольшое, круглое, с водой такого глубокого синего цвета, что казалось невозможным в этом мёртвом мире. Поверхность была гладкой, как зеркало, отражая серое небо, но даже в этом отражении читалась жизнь.
Я сделала шаг вперёд, не веря своим глазам.
— Как...? — начала я, но голос застрял в горле.
Зверь прошёл мимо меня, уверенно направляясь к воде, и я последовала за ним на дрожащих ногах.
Трава под босыми ступнями была мягкой, влажной от росы, и это простое ощущение — живой травы под ногами — вызвало слёзы.