Рован не останавливал меня. Просто стоял, принимая удары, и в его взгляде была боль — но не от ударов.
От чего-то другого. От моих слов. От того, что я чувствовала.
Когда силы иссякли, я обмякла, прислонившись лбом к его груди, и рыдала — тихо, сломлено, отдавая последние крохи гордости.
Его руки обвились вокруг меня — осторожно, бережно, словно я была драгоценностью, которую он боялся разбить. Не давая рассыпаться на части. Дыхание выравнивалось медленно, всхлипы стихали, оставляя только пустоту и странное, болезненное спокойствие.
А потом я это услышала.
Звук.
Далёкий, но такой знакомый, что сердце пропустило удар.
Гул двигателя. Шум шин по мокрому асфальту. Машина, проносящаяся где-то вдалеке — за деревьями, за холмами.
Я замерла, всё ещё прижавшись к его груди, не смея пошевелиться, не веря.
Ещё одна машина. Потом ещё. Ровный, обыденный гул автомобилей на трассе — звук, которого не существовало в Подгорье. Который не мог существовать в мёртвом мире между мирами.
Медленно, с нарастающим изумлением, я оттолкнулась от Рована и отстранилась.
Он не удержал — отпустил сразу, руки упали вдоль тела, и в глазах мелькнуло нечто похожее на потерю.
Но я не смотрела на него.
Смотрела вокруг — жадно, отчаянно, пытаясь понять.
Лес.
Не фейрийский. Не волшебный.
Ирландский.
Дубы, ясени, берёзы — обычные деревья с корой, покрытой мхом и лишайником. Папоротники расстилались густым ковром между стволами. Вереск пробивался кое-где фиолетовыми пятнами. Утренний туман стелился низко, цепляясь за ветви, и сквозь него проглядывали очертания знакомых холмов.
Воздух был другим — не густым от магии, не насыщенным до одурения. Обычным. Влажным и прохладным, пахнущим дождём и торфом.
И птицы — обычные птицы пели в кронах. Малиновки, дрозды, сойки. Их трели были простыми, земными, без той магической составляющей, что присутствовала в пении птиц Подгорья.
Где-то вдалеке лаяла собака. Блеяли овцы на ферме.
И снова — гул машины на трассе.
Дыхание перехватило.
Сердце забилось быстрее — так быстро, что в висках застучало.
— Мы... — Голос застрял в горле, я сглотнула, попробовала снова. — Мы в человеческом мире?
Не утверждение. Вопрос — растерянный, полный шока.
Я наконец заставила себя посмотреть на Рована.
Он стоял неподвижно, и в янтарных глазах не было ни удивления, ни смятения. Только спокойствие и решимость.
— Да, — ответил он просто. Один слог, твёрдый и непреклонный.
Мир качнулся, и я не поняла — от истощения или от шока.
— Но... как? — Я покачала головой, не понимая.
— Стабильный портал ведёт туда, куда направляет воля того, кто его открывает, — сказал он ровно. В голосе не было эмоций. — Я фейри, Мейв. Моя магия, моя воля определяет направление.
Слова ударили, как пощёчина.
— Ты направил его сюда. Специально! Привёл меня в Ирландию! К моему дому!
Рован кивнул — коротко, без колебаний.
— Да. Я привёл тебя сюда.
Я уставилась на него, не в силах поверить.
— Почему? — Голос сорвался. — Почему ты... зачем?
Он молчал долгую секунду, и нечто промелькнуло в глубине золотых глаз — слишком быстро, чтобы понять. Боль? Смирение?
— Потому что ты хотела домой, — произнёс он наконец. Тихо, но с едва уловимой ноткой иронии. — Ты хотела к своей тётке. Хотела снять метки через её магию. Освободиться.
Он сделал паузу, и уголок губ дёрнулся в горькой усмешке.
— И потому что ты слишком упряма, Мейв. Боюсь, ещё один твой побег я просто не переживу. — Голос стал суше и жёстче. — Ты либо изувечишь всех моих подданных, либо себя. Возможно, и то, и другое одновременно. Не хочу испытывать судьбу в третий раз.
Я уставилась на него, не веря услышанному.
— Ты... — Слова застряли в горле. — Ты привёл меня сюда, потому что боишься, что я снова сбегу?
— Боюсь, что твоё упрямство и глупость доведут до беды, которую я не смогу исправить, — поправил он жёстко. — Снимать метку твоей смертью — не тот финал, который я планировал.
Внутри провалилось в пустоту.
— Значит, это... — Я покачала головой, пытаясь понять. — Это просто практичность? Ты устал за мной бегать?
Рован не ответил сразу. Просто смотрел на меня, и в янтарных глазах плескалось нечто тёмное и болезненное.