Вокруг лес — такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену. Воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.
Я замерла, глядя на дом, и грудь сжалась — болезненно, ностальгически.
Дом. Я дома.
На крыльце, между резными каменными колоннами, на верёвках сушились простыни — белые и чистые, колыхающиеся на ветру.
Я посмотрела на Рована — всё ещё обнажённого, совершенно невозмутимого, с этой звериной грацией, что делала его частью дикой природы, но совершенно неуместной здесь, у порога цивилизации.
Нечто между смехом и всхлипом вырвалось из груди.
— Опусти меня.
Рован нахмурился.
— Мейв, твои ноги...
— Опусти. Пожалуйста.
Он вздохнул, но послушался, осторожно поставив меня на землю.
Ноги подкосились, но я удержалась, схватившись за его плечо, а потом поковыляла к верёвкам с бельём.
— Что ты делаешь?
Я сдернула одну из простыней — большую, белоснежную, — и протянула ему.
— Обернись. У Дейрдре слабое сердце. Боюсь, второго пришествия голого короля она не вынесет. Ей хватило случая на свадьбе.
Рован уставился на меня, потом на простыню, и в его глазах мелькнуло нечто между изумлением и весельем.
— Ты шутишь.
— Нет. Совершенно серьёзно. Оберни. Хоть как-то.
Он покачал головой, но взял простыню и обернул вокруг бёдер, закрепив узлом. Выглядело нелепо — король фейри в украденной простыне, — но хотя бы прилично.
Я прыснула.
— Что?
— Ничего. Просто... ты выглядишь как римский патриций.
Рован усмехнулся — коротко, но тепло.
— Лучше патриций, чем голый дикарь, пугающий старушек до смерти.
Я рассмеялась — впервые за всё это время рассмеялась по-настоящему, — и звук был лёгким, почти забытым.
А потом развернулась к дому и крикнула:
— Дейрдре! Я вернулась!
Только ветер шелестел листвой да птицы щебетали в саду.
Я нахмурилась и пошла к крыльцу, придерживаясь за каменные перила. Поднялась по ступеням — медленно, с трудом, — и толкнула массивную дубовую дверь с резными узорами — переплетением виноградных лоз и кельтских узлов.
Дверь поддалась, скрипнув на петлях.
— Дейрдре?
Снова тишина.
Я обернулась. Рован стоял на пороге, не двигаясь — застыл, словно перед невидимой стеной.
— Почему не заходишь?
Он посмотрел на меня, и в его взгляде было нечто странное — почти уязвимое.
— Без приглашения не могу.
Я моргнула.
— Что?
— Дом очень хорошо защищён от таких, как я. Твоя тётка знала, что делала. — Он кивнул на дверной косяк, где я теперь заметила выгравированные руны — тонкие линии, почти незаметные в узорах резьбы. — И в нём полно железа.
Я уставилась на него, не веря.
— Серьёзно? От тебя можно спрятаться за обычными дверьми?
Рован усмехнулся — сухо, без тепла.
— Магия этого дома — не обычная дверь, Мейв. Твоя тётка жрица. Она наложила защиту, которую даже король фейри не сможет преодолеть без разрешения хозяина. Так что да. Обычная дверь — и я бессилен.
Я смотрела на него — на короля Осени, что стоял на пороге особняка, завёрнутый в простыню, неспособный переступить черту без моего слова.
Власть. У меня была власть над ним. Здесь. Сейчас.
Я усмехнулась — медленно, театрально, — и присела в насмешливом реверансе.
— Ваше величество, не соизволите ли пройти в наши скромные...
— Мейв, — предупреждающе произнёс он, но в его взгляде плескалось веселье.
— ...владения. Милости просим.
Рован покачал головой, но шагнул через порог плавно и грациозно.
И всё же я видела, как он замер на секунду, как плечи напряглись, прежде чем расслабиться.
Железо. Оно действительно здесь было.
Он прошёл мимо меня, оглядывая холл — высокие потолки с деревянными балками, каменные стены, заставленные гобеленами с изображениями оленей и волков, большая лестница с резными перилами, ведущая наверх.
В камине потрескивал огонь — кто-то недавно был здесь и подбросил дров.
Пахло травами: мятой, лавандой, чем-то пряным и терпким.
— Дейрдре!
Только потрескивание огня в камине да тиканье старых часов на стене.