Благодарность.
Он остался. Дал мне пространство, но не оставил одну.
Я сглотнула комок в горле и развернулась к ванне.
— Хорошо, — выдохнула я тихо. — Спасибо.
Звук воды, хлынувшей из крана, заполнил тишину — громкий, обыденный, успокаивающий. Я смотрела, как медная ванна наполняется, пар поднимается к потолку, оседает на кафельных стенах.
Пальцы дрожали, когда я начала стягивать испачканную тунику. Ткань прилипла к коже — от пота, от крови, от всего, через что я прошла — и отдиралась с трудом, с тихим противным звуком.
Я бросила её на пол, и туника упала тяжёлой грудой — грязная, изорванная, насквозь пропитанная воспоминаниями, от которых хотелось избавиться так же легко, как от одежды.
Штаны последовали следом.
Голая. Израненная. Истощённая.
Но живая.
Я ступила в воду, и горячая волна обняла ноги, поползла выше — к коленям, к бёдрам, к животу. Обжигающе горячая после дней холода, но это была правильная боль — очищающая, возвращающая к жизни.
Я медленно опустилась, и стон вырвался сам — тихий, облегчённый, почти непристойный. Жар окутал всё тело, проник в затёкшие мышцы, в ноющие кости, в саму душу, измученную страхом и бегством.
Вода окрасилась розовым — кровь смывалась с царапин, с порезов, с синяков. Я смотрела, как розовые завитки растворяются, унося часть боли.
— Мейв, — позвал Рован, напряжённым голосом. — Ты... в порядке?
Он не оборачивался. Руки всё так же лежали на двери, пальцы растопырены, как когти хищника. Спина напряжена до предела. Плечи вздёрнуты. Каждая мышца говорила о сдерживаемом желании развернуться, посмотреть, убедиться собственными глазами.
Но он не позволял себе.
Держал слово.
— Да, — ответила я хрипло. — Просто... долго не чувствовала ничего подобного.
Долгое молчание. А потом:
— Этот звук, — произнёс он тихо, в голосе что-то тёмное, — который ты только что издала...
Он не договорил, но напряжение усилилось. Пальцы сжались, ногти поскребли по дереву.
Я замерла, и жар ударил в лицо, когда поняла, что он имеет в виду.
Стон. Я застонала от облегчения, погружаясь в воду.
И он это слышал. И это... повлияло на него.
Что-то внизу живота сжалось — острое, предательское ощущение.
— Прости, — пробормотала я, отводя взгляд, хотя он не видел меня. — Не хотела...
— Не извиняйся, — перебил он, голос стал ниже, темнее. — Просто... поторопись. Пожалуйста.
В последнем слове была мольба — сдерживаемая, почти неслышная, но я уловила.
Я не ответила. Просто начала мыться быстрее.
Намылила волосы — мыло пахло лавандой, таким знакомым, таким домашним, что слёзы жгли глаза. Смыла пену, и вода потемнела от грязи. Потёрла кожу — руки, шею, плечи, живот, ноги — смывая слои пыли, пота, крови.
С каждым движением мир становился реальнее. Я возвращалась в своё тело, в свою жизнь, в реальность, которая была моей.
Когда закончила, вода была серо-розовой, но я чувствовала себя... чище. Не только снаружи. Внутри тоже.
— Я закончила, — сказала я тихо.
Рован не шевелился.
Я потянулась за полотенцем — большим, мягким, пахнущим солнцем и свежестью — обернулась, вытираясь.
Когда ступила из ванны, ноги предательски подкосились.
Я схватилась за край раковины, удерживая равновесие, но мир поплыл перед глазами. Силы, что давала горячая вода, испарились, оставив только истощение.
— Рован... — позвала я слабо, голос дрогнул.
Он развернулся мгновенно — забыв об обещании не смотреть, забыв обо всём, кроме тревоги в моём голосе.
И застыл.
Взгляд метнулся к моему лицу, потом скользнул ниже — туда, где полотенце прикрывало грудь и бёдра, но оставляло открытыми плечи, руки, ноги.
Синяки. Царапины. Порезы. Кровоподтёки, расцветающие по коже всеми оттенками фиолетового и жёлтого.
Карта того, через что я прошла.
— Мейв, — позвал он тихо, шагнул ближе. — Позволь мне помочь. Некоторые из твоих ран выглядят... плохо.
Я инстинктивно попятилась.
— Я в порядке.
— Нет, не в порядке. — Он шагнул ещё ближе, между нами остались считанные дюймы. — Позволь мне обработать раны. У твоей тётки наверняка есть целительные мази.
Я колебалась, прижимая полотенце к груди сильнее.
Доверие. Снова этот выбор. Снова необходимость положиться на него.
— Ладно, — выдохнула я наконец. — Но быстро. Мне нужно одеться и идти искать Дейрдре.