— Здесь дралась, — прокомментировал он, указывая на царапины у кровати. — Три глубокие борозды. Когти дрейка. Она уворачивалась — быстро, судя по углу.
— Она всегда была быстрой, — пробормотала я, перебирая содержимое перевёрнутого ящика. — Учила меня в детстве — если не можешь победить силой, обмани и беги.
Рован бросил на меня быстрый и оценивающий взгляд.
— Ты хорошо усвоила урок.
Не знала, комплимент это или упрёк.
Я продолжила поиски, и пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное. Вытащила.
Кулон. Серебряный, с камнем внутри — тёмно-зелёным, почти чёрным. На цепочке засохла кровь.
— Рован, — позвала я тихо, поднимая кулон. — Это... это её. Дейрдре всегда носила его.
Он подошёл быстро, взял кулон из моих рук.
— Защитный амулет. Сильный. — Он провёл пальцем по камню, нахмурился. — Треснул. Магия израсходована.
— Она использовала его в бою, — прошептала я, горло сжалось. — Чтобы защититься.
Рован посмотрел на меня, в его взгляде было что-то мягкое.
— И это сработало. Она жива, Мейв. Иначе амулет бы рассыпался полностью.
Он протянул кулон обратно.
— Держи. Может пригодиться для отслеживания.
Я взяла, сжимая в кулаке. Металл был холодным, но под ним пульсировало что-то тёплое — остатки магии Дейрдре.
Она жива. Она должна быть жива.
— Продолжаем искать, — сказал Рован, поворачиваясь к камину. — Быстрее. Если она оставила одну подсказку, могла оставить и другие.
Мы разошлись по комнате — он к камину, я к туалетному столику, что лежал на боку, содержимое рассыпалось по полу.
Я присела, перебирая осколки разбитых флаконов, расчёски, заколки. Пальцы дрожали, царапались об острые края, но я продолжала рыться.
Должно быть что-то. Должно.
Рован проверял камин — разгребал пепел, изучал кирпичи, простукивал стены.
Мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое, угловатое. Шкатулка. Маленькая, деревянная, с резной крышкой. Перевёрнутая, но целая.
Я подняла её, стряхнула пыль и открыла.
Внутри — письма. Старые, пожелтевшие от времени. Перевязанные алой лентой.
Я развязала ленту дрожащими пальцами и начала перебирать.
Письма от дяди Шона — его почерк, аккуратный, старомодный. Письма от друзей. От меня — детские каракули, от которых защемило в груди.
И одно, что выделялось.
Новое. Бумага белая, не пожелтевшая. Конверт без адреса, без имён.
Я вытащила его, открыла.
Почерк был незнакомым — резким, угловатым, написанным будто в спешке или в ярости.
Начала читать:
"Ты думала, что можешь спрятаться? Что я не найду тебя здесь, в этом отвратительном человеческом мире, в этом доме, прикрытом железом и жалкими печатями?
Глупая женщина.
Ты была обречена с самого начала. Одна выходка — и вот я тебя нашла. Десятилетия поисков закончились в одно мгновение, стоило тебе лишь ошибиться.
Даю тебе сутки, чтобы вернуть то, что ты украла. Иначе последствия будут такими, что ты пожалеешь, что не сделала этого сразу, когда у тебя ещё был выбор.
Жду в полночь. Серая скала. Круг камней, где мы когда-то клялись в верности друг другу.
Не придёшь — я приду сама.
Выбор за тобой.
Последний, который у тебя остался."
А дальше — строки на языке, которого я не знала.
Руны. Закорючки. Символы, сплетённые в слова, которые я никогда не учила.
Но взгляд упал на них, и что-то внутри взорвалось.
Золотое.
Лианан ши распахнула глаза — хищные, древние, знающие.
И губы задвигались сами.
— Danú mháthair, clog an dorchadas... — вырвалось шёпотом, и голос был чужим. Ниже. Темнее. Как эхо из колодца.
Воздух сжался — резко, болезненно, как будто комната вдохнула и не выдохнула.
— Oscail an geata idir an saol...
Стены задрожали. Пол качнулся под ногами. Где-то за спиной что-то со звоном упало и разбилось.
— Мейв?! — Голос Рована был далёким, искажённым. — Что ты делаешь?! Останови...
Но я не могла.
Слова лились дальше — сами, без разрешения, вырываясь из горла, как заклинание, которое нельзя сдержать.
— Glaoim ort, a bhanríon na hoíche...
Свет в комнате умер. Не погас — умер, словно его задушили. Тени в углах ожили, поползли по стенам, по полу, тянулись ко мне чёрными щупальцами.
— Tar chugam anois...