— МЕЙВ!
Рован был рядом — руки схватили за плечи, встряхнули так, что зубы стукнулись и мир качнулся.
— Стой! НЕ СМЕЙ!
Но губы уже шептали последнее слово.
— ...agus tabhair dom mo cheart.
А потом тишина. Абсолютная. Мёртвая. Как будто мир остановился. А в следующее мгновение пол под ногами дрогнул и перестал существовать.
Просто перестал существовать, провалился в пустоту, и мы падали — нет, нас засасывало, как щепки в водоворот, в воронку света, что раскрылась прямо под ногами.
Гравитация пропала. Мир перевернулся. Желудок подскочил к горлу, и я не понимала, где верх, где низ, где твёрдая земля, где пустота.
Только свет. Только его тело, прижатое к моему. Только руки, вцепившиеся так, что не разорвать.
Магия хлынула между нами — горячая, дикая, неконтролируемая, — смешивая, сплетая, делая одним целым.
— Держись! — рычал Рован в моё ухо, и голос был искажённым, еле слышным сквозь рёв портала. — Не отпускай меня! НЕ ОТПУСКАЙ!
Я вцепилась в него — руками, ногтями, — прижимаясь так близко, что не осталось пространства между нами, не осталось границ между тем, где заканчиваюсь я и начинается он.
И мир взорвался снова.
Громче. Ярче.
Звук, похожий на расколовшееся небо, оглушил, и я не слышала ничего, кроме собственного крика, который разрывал горло.
А потом мы упали на камень. На что-то твёрдое, холодное, беспощадное.
Удар выбил весь воздух, и я задохнулась, хватая ртом пустоту, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались.
Тело Рована придавило меня — тяжёлое, неподвижное, — но под ухом билось частое, сильное сердце.
Живое.
Он жив.
Я медленно открыла глаза — с трудом, через боль, — и мир поплыл перед ними, расфокусированный.
А потом я увидела камни, лес, сумерки.
Серая скала.
Конечно.
— Порталы, — выдохнула я хрипло, и голос дрогнул между смехом и рыданием. — Опять порталы. Я устала. Так устала от них.
Рован всё ещё лежал надо мной, тяжёлый, неподвижный, и я почувствовала, как его грудь вздрогнула — не от боли, от сдерживаемого смеха.
— Раньше в моей жизни было ноль порталов, — продолжила я, глядя в сумеречное небо над его плечом. — Полный, абсолютный ноль. И знаешь что? Мне это нравилось. Я ходила ногами. Ездила на машине. Жила нормальной, скучной, предсказуемой жизнью.
Я попыталась пошевелиться под ним, и он, почувствовав, перекатился в сторону, освобождая меня, но рука осталась на моей талии — тёплая, тяжёлая, успокаивающая.
Я села, держась за камень, и мир качнулся, но злость и усталость держали меня на плаву.
— А теперь меня швыряет из мира в мир, как грязное бельё. Это, наверное, космическое наказание за то, что я отдалась первому встречному королю фейри в ночь Самайна.
Рован приподнялся на локте, глядя на меня, и медная прядь волос скользнула ему на лицо, прилипла к щеке, но он не убрал её, слишком занятый тем, чтобы смотреть на меня с выражением, где веселье смешалось с лёгкой обидой.
— Первому встречному? — переспросил он. — Я вполне конкретный король. С именем, титулом и...
— Заткнись, — оборвала я, но без настоящей злости, скорее с усталой нежностью. — Дай мне дожаловаться. Я заслужила.
Он примолк, хотя усмешка осталась играть на губах.
— Когда разберусь со всеми этими неприятностями, — продолжила я, медленно поднимаясь и держась за камень, потому что ноги всё ещё дрожали, — если, конечно, выживу, напишу путеводитель. "Что категорически нельзя делать, встретив короля фейри".
Рован встал следом — легко, грациозно, как будто не пережил путешествие через портал, — и отряхнул рубашку от пыли и мха.
— Интригующе, — заметил он, и в голосе послышалась искренняя заинтересованность. — Продолжай. Мне любопытно.
— Глава первая: не спать с ним, — перечислила я, оглядываясь по сторонам, оценивая круг камней, лес, сумрак. — Глава вторая: серьёзно, не спать с ним, даже если он выглядит как воплощение всех твоих тайных фантазий. Глава третья: если всё-таки переспала — беги и не оглядывайся.
Рован шагнул ближе, и голос стал тише, опаснее, с той тёмной ноткой, что заставляла сердце биться быстрее:
— А глава четвёртая?
Я встретила его взгляд — янтарный, полный вызова.
— Если не убежала, — произнёс он медленно, почти лениво, но каждое слово было взвешенным, — приготовься, что он будет невыносимым, самоуверенным и будет спасать тебя, даже когда ты этого не просишь.
Я уставилась на него, и усталость на мгновение отступила перед возмущением.