— Ты только что написал главу о себе? В моём воображаемом путеводителе?
— Просто помогаю с материалом, — ответил он, и усмешка стала шире. — Хочу, чтобы будущие поколения получили точную информацию.
Я открыла рот, чтобы ответить что-то язвительное, что-то, что стёрло бы эту самодовольную усмешку с его лица, но он резко поднял руку — жест короткий, предупреждающий, и всё веселье мгновенно испарилось.
Голова повернулась, взгляд устремился в лес, и тело напряглось — каждая мышца, каждая линия превратилась в готовность к бою.
— Мы не одни, — прошептал он. — Кто-то здесь. Чувствуешь?
Я замерла, прислушиваясь, и кожа мгновенно покрылась мурашками.
Да. Я чувствовала.
Магию. Чужую. Густую. Давящую.
И взгляд. Кто-то смотрел на нас из тени, невидимый, но такой реальный, что хотелось вжаться в Рована и не высовываться.
Тишина затянулась — звенящая, напряжённая, — и тогда из тени между деревьями вышла фигура.
Высокая, стройная, окутанная тёмным плащом, что струился и развевался, хотя воздух был неподвижен.
Рован мгновенно шагнул вперёд, заслоняя меня собой.
— Назови себя, — выдавил он сквозь зубы, низким угрожающим голосом.
Фигура не ответила, но медленно, с изяществом, которое граничило с издевательством, подняла руку и откинула капюшон.
Лицо открылось — и я забыла, как дышать.
Красивое до боли, до невозможности. Высокие скулы, острый подбородок, пухлые губы цвета розового жемчуга. Кожа, светящаяся холодным светом. Чёрные волосы, струящиеся до пояса.
И глаза.
Голубые, бездонные. Точно такие же, как мои.
Она смотрела на меня — сквозь Рована, игнорируя его, как незначительную помеху, — и в этом взгляде было столько, что грудь сжалась от холода.
Узнавание. Обладание. Триумф.
— Наконец-то, — прошептала она, и голос обжёг сильнее огня. — Ты пришла, моё дитя.
Два слова.
Моё дитя.
И мир рухнул.
Глава 15
Два слова.
Дитя моё.
Они легли между нами — тяжёлые, как надгробные плиты, холодные, как лёд посреди зимы. Мир, только что начавший обретать очертания после хаоса портала, снова качнулся, поплыл, отказываясь складываться во что-то понятное.
Я стояла, держась за камень одной рукой, чтобы не рухнуть, и смотрела на женщину, вышедшую из тени между деревьями. На её лицо — безупречное, нечеловеческое. На голубые глаза, горящие в сумраке, как два факела, пронзающие тьму. На улыбку, холодную и торжествующую, но с чем-то тёплым в глубине — чем-то, что я не могла понять, не могла принять.
Дитя моё.
Что это значит? Кто она такая? И почему смотрит на меня так, словно узнаёт, словно имеет право на меня, на моё тело, на мою душу?
Рован зарычал — низко, гортанно, звук скорее звериный, чем человеческий — и шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Живой щит из мышц и решимости между мной и этой женщиной, внушавшей страх одним своим присутствием.
Руки сжались в кулаки. Руны на его коже вспыхнули ярче — золото и алый переплелись, создавая узоры, пульсирующие под тканью рубашки, освещающие сумрак вокруг нас призрачным, тревожным светом.
— Назови себя, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Каждое слово было пропитано угрозой, обещанием насилия, если ответ окажется неправильным. — И объясни, какого чёрта ты имеешь в виду под этими словами.
— Меня зовут Рианна, — сказала она, и имя прозвучало как заклинание, как эхо из прошлого, которое я не помнила, но которое отзывалось где-то глубоко внутри. — Я верховная жрица лианан ши. И я мать Мейв.
Слова повисли в воздухе, и тишина, что последовала, была оглушительной.
Мать.
Я отшатнулась — инстинктивно, резко, пока спина не уперлась в холодный камень портала. Холод прожёг ткань кофты, но это было ничто по сравнению с тем холодом, разлившимся в груди.
— Ты лжёшь, — вырвалось хрипло. — Моя мать... она погибла. Мои родители погибли в аварии, когда мне было пять лет. Дейрдре рассказывала. Показывала фотографии, документы...
— Всё это ложь, которую она создала, — перебила Рианна, и в голосе прозвучало что-то болезненное. — Документы можно подделать. Фотографии — найти. Воспоминания ребёнка — исказить.
Она шагнула ближе. Рован мгновенно преградил ей путь, руки раскинуты в стороны, как крылья хищной птицы.
— Ни шагу ближе, — прорычал он. — Или я не отвечаю за последствия.