Рианна остановилась, но взгляд не сдвинулся с меня, игнорируя его угрозу.
— Ты не имеешь права запрещать, сын Осеннего Двора, — произнесла она, и голос был мягким, обволакивающим, как бархат, но под ним чувствовалась сталь. — Это не твоё дело. Это между мной и ней. Семейное.
— Всё, касающееся Мейв, — моё дело, — огрызнулся Рован, и мышцы на спине напряглись так сильно, что швы рубашки затрещали. — Так что отвечай, пока я ещё спрашиваю вежливо.
Намёк на "невежливо" висел в воздухе, острый и опасный.
Рианна наклонила голову набок — движение плавное, изящное, почти птичье — и голубые глаза скользнули с Рована обратно на меня, проникая сквозь него.
— Я не хочу причинить ей вреда, — сказала она, и голос стал мягче, почти нежным, материнским. Что-то внутри меня дрогнуло против воли. — Наоборот. Я искала её так долго, так отчаянно, пересекла столько границ, пожертвовала столькими годами... и вот она здесь. Живая. Невредимая. Наконец.
Она сделала ещё шаг.
— Стой, — зарычал Рован. — Последнее предупреждение.
Женщина остановилась. Руки поднялись — ладонями вверх, пальцы растопырены, жест примиряющий. Но я не верила ему, не верила ни единому движению.
— Я не пришла воевать, — сказала она мягко. — Не пришла угрожать. Не пришла забирать силой.
Она посмотрела на меня, и улыбка стала теплее, почти человечной.
— Я пришла за своей дочерью. За тем, что Дейрдре украла у меня много лет назад.
Дочерью.
Звук этого слова застрял в ушах, отдавался эхом. Я попыталась вдохнуть — воздух застрял где-то на полпути, лёгкие отказывались работать. Пальцы сжались на шершавом камне за спиной так сильно, что кожа на костяшках натянулась до белизны.
— Это... — начала я, но горло сжалось, и дальше не было слов.
— Аварии не было, — сказала Рианна тихо, и каждое слово падало, как камень в воду. — Дейрдре солгала тебе. Забрала в ночь твоего пятого дня рождения, пока я спала. Доверяла ей, любила как сестру. Не ожидала предательства.
Пятый день рождения.
Я попыталась вспомнить — хоть что-то, хоть проблеск.
И нашла.
Обрывки. Вспышки.
Женский голос, мягкий и певучий, напевает колыбельную — не ту, что пела Дейрдре, другую, с незнакомыми словами.
Тёплые пальцы расчёсывают мои волосы, медленно, осторожно, распутывая узелки.
Смех. Чей-то лёгкий, радостный смех, и я смеюсь в ответ, тянусь к чему-то яркому, блестящему.
А потом — темнота. И голос Дейрдре, уже знакомый, но напряжённый: "Всё хорошо, малышка. Теперь ты в безопасности. Обещаю."
Я обхватила себя руками за рёбра, сжимая так сильно, что пальцы впились в кожу сквозь ткань.
— Но это не может быть правдой. Дейрдре не могла солгать обо всём. Не могла украсть меня. Она любила меня, заботилась. Жертвовала всем ради меня. Разве она могла?
Рианна шагнула ближе, игнорируя холодную ярость Рована. В голубых глазах мелькнуло что-то болезненное, почти отчаянное.
— Я проснулась, и тебя не было. Только пустая кровать и записка, где она писала, что спасает тебя. От меня. От наших традиций. От судьбы, которую я выбрала для тебя.
Судьба.
Какая судьба может быть настолько страшной, что родная сестра решится на такое?
Я покачала головой — медленно, отрицая.
— Зачем? Зачем ей лгать? Придумывать аварию, похороны, смерть родителей?
— Чтобы ты не искала меня, — ответила Рианна. — Чтобы не задавала вопросы. Легче поверить, что мать мертва, чем что она где-то есть.
Её голос дрогнул. Она провела ладонью по лицу, смахивая влагу с уголков глаз. Впервые за весь разговор маска холодной уверенности дала трещину.
— Десятилетия, — продолжила Рианна глухо. — Я искала тебя десятилетия. Каждый закат ложилась спать с твоим именем на губах. Каждый рассвет просыпалась с надеждой, что сегодня найду хоть след.
Она посмотрела на меня, и в глазах была такая боль, что дышать стало трудно.
— И вот ты здесь. Моя дочь. Живая.
Дочь.
Это слово звучало странно. Неправильно.
И одновременно... знакомо. Словно я всегда ждала его.
Тишина затянулась. Рован застыл, но напряжение исходило от него волнами.
Я оттолкнулась от камня, делая шаг вперёд на подкашивающихся ногах.
— Дейрдре. Где она?
— У меня, — Рианна вытерла лицо тыльной стороной ладони. — В безопасности. Ждёт тебя.
— Письмо, — я сделала ещё шаг. — Ты написала ей письмо с угрозами. А потом в её комнате появился зверь. Это ты?