Голова закружилась так сильно, что я едва не упала обратно. Желудок подкатил к горлу. В висках заколотило — тупо, пульсируя в такт участившемуся сердцебиению. Во рту появился металлический привкус. Горло пересохло.
Я застонала.
Похмелье. Это похмелье.
— Осторожно, милая. — Спокойный голос донёсся откуда-то слева. — Не дёргайся так резко. Дай голове прийти в себя.
Я разлепила веки.
Тётя Дейрдре сидела на поваленном бревне в паре метров от меня. На ней был старый серый кардиган, длинная юбка в цветочек, волосы собраны в небрежный пучок. В руках она держала деревянную ложку, которой помешивала что-то в котелке над маленьким костром.
Я медленно огляделась, пытаясь понять, где нахожусь.
Маленькая полянка. Самая обычная — несколько сосен и дубов по краям, их тёмные силуэты едва различимы в предрассветной дымке. Опавшие листья и хвоя шуршали под босыми ногами. Туман стелился низко, цепляясь за траву, за корни, превращая всё вокруг в размытое, нереальное пространство.
Никаких костров с пляшущим пламенем и хохочущими фейри. Никакого могучего, древнего дерева с резной корой. Никаких голосов, музыки, магии, пропитывающей воздух так густо, что её можно было попробовать на вкус. Никакого короля с глазами цвета мёда.
Ничего.
Я сидела на клетчатом пледе — знакомом, тётином, пахнущем домом. На мне было моё пальто, застёгнутое на все пуговицы. Под ним блузка. Юбка, облегающая как положено, не задранная, не смятая. Рядом аккуратно стояли туфли, лежали сумочка и телефон.
Чулки...
Чулки были целыми.
Абсолютно целыми.
Сердце ёкнуло так сильно, что на мгновение перехватило дыхание.
Моя рука взметнулась к шее — туда, где его зубы впивались в кожу, оставляя жгучие метки. Где я всё ещё чувствовала давление его губ, горячее и требовательное.
Кожа была гладкой. Прохладной. Никаких следов. Никаких отметин.
Я провела дрожащими пальцами ниже — к плечу, где он держал меня так крепко, что должны были остаться синяки. Ничего. К бёдрам, которые ныли от его хватки, от того, как он разводил их, открывая меня для себя. Никакой боли. Никакого дискомфорта.
Ничего.
Как будто ничего не было.
Облегчение и разочарование ударили одновременно — две противоположные волны, сталкивающиеся где-то в груди с такой силой, что пальцы вцепились в плед. Я должна была радоваться. Должна была благодарить всех богов, что это был только сон, галлюцинация, игра разума.
Но вместо этого внутри образовалась пустота. Холодная. Зияющая.
Это был всего лишь сон. Просто чёртов сон.
Почему же тогда между бёдер всё ещё пульсировало? Почему я чувствовала его там — горячего, твёрдого, заполняющего меня так, что невозможно было дышать?
— Что... — голос сорвался, прозвучал хрипло, чуждо. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Что со мной было?
Дейрдре даже не подняла глаз от своего котелка. Продолжала помешивать травяной чай, медленно, методично, будто я не сидела посреди её полянки, полуживая от шока и смятения.
— Ритуал, милая. Как положено невесте. Танец, благословение стихий. — Она зачерпнула ложкой, попробовала и удовлетворённо кивнула. — А потом ты потеряла сознание. Настойка оказалась крепче, чем я думала.
Пауза.
— Не переживай. Я всю ночь поддерживала огонь, чтобы ты не замёрзла. — Лёгкая улыбка тронула её губы, но что-то в ней было не то — не совсем искреннее. — Мы же не можем позволить тебе заболеть накануне свадьбы... ведь так?
Что-то в её голосе было странным — слишком мягкое, слишком заботливое, с едва уловимой ноткой насмешки или знания.
Но я её уже не слушала.
Обморок. Зелье. Галлюцинация. Всё остальное — сон.
Я потянулась к растрёпанным волосам и нащупала что-то застрявшее у виска. Осенний лист — красно-золотой, с тонкими алыми прожилками.
Сердце заколотилось быстро, неровно, пропуская удары.
Я сжала кулак. Сильно, отчаянно, превращая хрупкий лист в мокрую кашицу. Красно-золотая масса размазалась по коже — влажная, липкая, пахнущая дымом и мускусом и чем-то диким, лесным, им...
— Это действительно был сон. — Слова вырвались шёпотом. — Просто сон.
Ложь.
— Пойдём, милая. — Дейрдре уже гасила костёр, засыпая угли землёй. — Тебе нужно принять горячую ванну и выпить чаю. До свадьбы всего два дня. Нельзя выглядеть измученной.
Я кивнула — механически, не слыша слов — и пошла за ней по тропинке, ведущей обратно к особняку.