Я смотрела на Аойф, на маленький череп в её руках, и внутри что-то переломилось. Треснуло, как лёд под ногами, и под ним открылась бездна.
— Пора для чего? — прошептала я, хотя уже знала ответ. Чувствовала его всем нутром.
Аойф подняла на меня глаза — пустые, мёртвые, в которых давно выгорел последний огонёк надежды.
— Для жертвы.
Глава 18
Слово повисло в воздухе — тяжёлое, ледяное, словно выпущенное из могилы.
Жертва.
Я смотрела на Аойф, на её руки, сжимающие череп младенца, и не могла пошевелиться. Не могла дышать. Мир сузился до этой комнаты, до костей на полу, до слова, которое эхом отдавалось в голове, разрастаясь, заполняя всё пространство.
— Что ты имеешь в виду? — голос прозвучал чуждо, далёко. — Какую жертву?
Аойф не ответила сразу. Просто сидела, качаясь взад-вперёд, прижимая череп к груди, и губы шевелились беззвучно — молитва или проклятие, не разобрать.
Потом подняла глаза. В них была пустота, но не та безмятежная, что я видела у других женщин общины. Это была пустота выжженной земли, где ничего уже не вырастет.
— Лианан ши берут, — прошептала она, и каждое слово давалось с трудом, словно вырывала их из себя по кусочку. — Мы питаемся жизнью, эмоциями, энергией. Это наша природа. Но чтобы брать постоянно, нужно отдавать. Земле. Магии. Богине, которая дала нам силу.
Аойф посмотрела на кости.
— И лучшая жертва — чистая. Невинная. Неиспорченная грехом и болью.
Стылая дрожь пробежала по спине, забралась под кожу, просочилась в кости.
— Ты говоришь о детях.
— О мальчиках, — поправила она, и тон стал жёстче. — Только о мальчиках. Потому что девочки наследуют магию. Они ценны. Они продолжат род, станут новыми сёстрами, новыми дочерьми. А мальчики... — Она сглотнула, и горло дёрнулось. — Мальчики бесполезны. Они не получат силу. Не смогут питаться, как мы. Вырастут обычными мужчинами — слабыми, недостойными. Или станут угрозой, если узнают правду о нас.
Пальцы сжали череп сильнее, побелели на костяшках.
— Поэтому их приносят в жертву. Новорождённых. Пока душа чиста, пока кровь не испорчена. Сжигают на алтаре, и их жизнь питает магию общины. Делает нас сильнее. Защищает от врагов. Продлевает существование этого места.
Слова звучали ровно, механически, как повторение заученного урока. Оправдания Рианны. Её ложь, превращённая в истину через бесконечное повторение.
Меня затрясло. Не от холода — от ярости, что поднималась из глубины, горячая, слепая, всепоглощающая.
— Ты позволила, — выдавила я, и слова сорвались на крик. — Ты позволила им убить твоего ребёнка?!
Аойф вздрогнула, словно я её ударила.
— Я не позволила, — едва слышно, и глаза увлажнились снова. — Я согласилась. Это разные вещи.
Она подняла голову, посмотрела на меня, и в глазах была такая боль, такое самоотвращение, что я едва выдержала взгляд.
— Рианна пришла на третий день после родов. Села рядом со мной, гладила Финна по головке, улыбалась. Сказала, что он прекрасен. Что я должна гордиться — родить мальчика это честь. Потому что мальчики служат высшей цели.
Слова задрожали, сломались.
— Она объясняла так... убедительно. Так правильно. Что жертва — не убийство, а дар. Что его душа не умрёт, а станет частью магии, частью земли, будет жить в каждом цветке, в каждом дереве. Что боль будет короткой, но его вклад — вечным. Что я должна быть благодарна за возможность дать общине то, что ей нужно.
Аойф обняла себя за плечи, и тело съёжилось.
— И я поверила. Богиня, прости, я поверила. Потому что все вокруг говорили то же самое. Клэр, Хельга, Нори — все кивали, улыбались, твердили, что так правильно. Что они тоже прошли через это. Что боль пройдёт, а гордость останется.
Взгляд упал на череп в её руках.
— Я сама принесла его на алтарь. Сама положила в огонь. Рианна держала мою руку, пела, и все стояли в кругу, смотрели. А я... я позволила.
Тон стал тише, почти беззвучным.
— Он кричал, Мейв. Кричал так, что я думала, сойду с ума. Но Рианна сжала мою руку, прошептала: "Держись. Это быстро закончится. Ты делаешь великое дело". И я стояла. Смотрела, как горит мой сын. Слушала его крики, пока они не стихли.
Аойф зажмурилась, и всё тело затряслось.
— А когда всё закончилось, Рианна обняла меня. Сказала, что я молодец. Что гордится мной. Что теперь магия общины сильнее благодаря моей жертве.