А за спиной, среди опавших листьев на пустой поляне, ветер поднял золотисто-красную листву и закружил её в воздухе — как прощание, как обещание, как напоминание о том, что некоторые сны не отпускают.
Даже когда просыпаешься.
Глава 3
Я вела машину на автопилоте.
Руки сжимали руль белыми костяшками, слишком сильно, но я не чувствовала их. Не чувствовала ничего, кроме пустоты, которая расползалась от солнечного сплетения, заполняя грудь, горло, голову.
За окном мелькали деревья, тёмными силуэтами, размытые предрассветной дымкой. Дорога петляла среди холмов, узкая и извилистая, асфальт блестел от влаги. Туман стелился низко, цепляясь за изгороди и каменные стены, превращая всё вокруг в призрачный, нереальный пейзаж.
Ирландия. Корк. Графство, где время течёт по своим законам, где в каждом лесу живут истории, а в каждом камне — память.
Я ненавидела это место.
Ненавидела его сырость, спутанные дороги, древние развалины на каждом шагу. Ненавидела то, как местные смотрели на меня — с любопытством, с жалостью, с этим раздражающим знанием, будто видели меня насквозь.
Но больше всего я ненавидела то, что произошло этой ночью.
Или не произошло.
Я не знала.
Не могла знать.
Пальцы сжались сильнее, ногти впились в кожаную оплётку руля.
Это был сон. Просто сон. Галлюцинация от зелья.
Мантра повторялась снова и снова, как заезженная пластинка, как молитва, в которую я пыталась поверить.
Фейри не существуют. Короли не существуют. Магия — выдумка для туристов и романтиков.
Но тогда почему я всё ещё чувствовала его?
Между бёдер пульсировала тупая боль — не сильная, но постоянная, напоминающая о растяжении, о том, как он заполнял меня так, что невозможно было дышать. Губы припухли, словно их целовали часами. Во рту остался привкус — мёда и дыма, чего-то дикого и древнего.
— Ты слишком тихая.
Голос тёти Дейрдре вернул меня в реальность — резко и неприятно.
Я скосила глаза в её сторону.
Она сидела на пассажирском сиденье, укутанная в тот же кардиган, с термосом травяного чая в руках. Седые волосы растрепались, выбившись из пучка. На коленях лежала корзинка с какими-то травами и кореньями — неизменный атрибут её «ведьмовства».
Шарлатанство.
Раньше я так думала.
А теперь?
Теперь я не знала, во что верить.
— Устала, — коротко ответила я, не отрывая взгляда от дороги.
— Устала, — повторила она задумчиво, и в голосе послышалась та же нотка — насмешливая, знающая. — Конечно. Ритуал был... насыщенным.
Пальцы дёрнулись на руле.
— Я потеряла сознание, — огрызнулась я резче, чем собиралась. — От твоего чёртового зелья. Ты могла предупредить, что оно такое крепкое.
Пауза.
Дейрдре отпила из термоса, медленно, смакуя, прежде чем ответить.
— Могла. — Она посмотрела в окно, на туман, стелящийся над полями. — Но ты бы не пошла. А невесте положено пройти ритуал перед свадьбой — это традиция.
— Традиция, — фыркнула я. — Какая ещё традиция? Напоить племянницу до беспамятства и оставить спать на земле?
— Не на земле. На пледе. — В её голосе не было и тени раскаяния. — И я всю ночь была рядом. Следила, чтобы огонь не погас.
Я сжала зубы, сдерживая порыв наорать на неё. Сорваться. Потребовать ответов на вопросы, которые я боялась задавать вслух.
Что ты сделала со мной?
Что это было?
Почему я до сих пор чувствую его руки на своём теле?
Но вместо этого я просто кивнула — коротко, отстранённо — и вдавила педаль газа сильнее.
Машина послушно ускорилась, поглощая милю за милей, уносясь прочь от того леса, той поляны, той ночи.
***
Особняк тёти Дейрдре вырос из тумана, как мираж. Каменный, массивный, с башнями и узкими окнами, затянутыми плющом. Вокруг лес, такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену, а воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.
Я не была здесь почти пятнадцать лет. Тётя Дейрдре вырастила меня после того, как родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять. Она дала мне кров, образование, научила выживать в мире, где женщине приходится быть сильнее, умнее, хитрее, чтобы получить то, что хочешь.
А потом я уехала в Дублин, построила своё агентство недвижимости с нуля, стала одной из самых влиятельных бизнес-леди города, и визиты к тёте превратились в редкие телефонные звонки по праздникам.
Вина грызла где-то на периферии сознания, но я игнорировала её. Как всегда.