Тон стал жёстче.
— И когда Рианна нашла вас, она послала дрейка в предупреждение — показать, что может убить в любой момент, но пока оставит жить, чтобы через неё влиять на тебя.
Глаза увлажнились, горло сжалось так, что дышать стало больно.
Дейдре спасла меня.
— Можно ли... — Слова сорвались, и я сглотнула, заставляя их складываться. — Можно ли вернуть её? Разорвать то, что Рианна сделала?
Аойф долго молчала, и когда ответила, в голосе была безнадёжность:
— Не знаю. Может быть, если убить Рианну, разрушить источник магии, что держит паутину... может, тогда чары спадут. Или может, мы все просто умрём, когда связь оборвётся. Я не знаю, Мейв. Никто не знает.
Она подошла ближе, и руки легли на мои плечи — стылые, костлявые, но крепкие.
— Но если хочешь попытаться спасти её, спасти себя, спасти своего фейри... единственный способ — остановить Рианну. Навсегда.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор.
Убить Рианну. Собственную мать. Чудовище, что родило меня, вырастило в утробе, дало жизнь. Но также чудовище, что убивает младенцев, ломает разумы, порабощает души.
Могу ли я сделать это?
Не знаю.
Но если это единственный способ...
Я кивнула — медленно, неуверенно, — и отстранилась.
— Спасибо, — прошептала я. — За всё.
Аойф грустно улыбнулась.
— Иди. И будь осторожна. Рианна опасна, когда злится. Но ещё опаснее, когда спокойна.
Я развернулась и вышла, на этот раз не оглядываясь.
***
Я вернулась на поляну другой дорогой — длинной, окружной, через густые заросли, где ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, оставляли тонкие кровавые полоски на руках.
Не хотела, чтобы кто-то видел, откуда я пришла. Не хотела, чтобы спрашивали, где была.
Поляна была почти пуста — вечерело, женщины готовили ужин, мужчины собирались у костра, дети играли в последних лучах заходящего солнца.
Всё как обычно. Мирно и безмятежно. Но теперь я видела по-другому. Видела, как Хельга улыбается, наливая чай из большого котла. Видела, как Нори поёт, раскачиваясь в такт мелодии, и глаза пустые, стеклянные. Видела, как Дейдре сидит у своего дома, плетёт венок из цветов, и лицо блаженное и безмятежное.
Куклы.
Все они — куклы, которыми управляет кукловод, держащий невидимые нити.
И этот кукловод — Рианна.
Я увидела её у центрального дома — высокая, статная, в тёмном платье, волосы распущены, струятся по плечам, как чёрная вода.
Она разговаривала с двумя женщинами, что-то объясняла, жестикулировала, и те кивали, улыбались, соглашались.
Как будто она говорила о погоде, о цветах, о чём-то безобидном.
Может, и говорила.
А может, планировала следующую жертву. Следующего новорождённого мальчика, чья кровь напитает землю.
Рианна подняла голову, и наши взгляды встретились.
На мгновение — короткое, но достаточное, чтобы мороз пробежал по спине, — и я увидела то, что отрицала на протяжении последних дней. Хищность.
Стылую, расчётливую, терпеливую.
Как смотрит паук на муху, запутавшуюся в паутине.
Она знает, что я начала подозревать. Знает, что начинаю видеть. Возможно, даже знает, что я была у Аойф.
Но не спешит.
Потому что уверена, что я никуда не уйду. Что паутина уже достаточно крепка, чтобы держать.
Я отвела взгляд первой — намеренно, изображая смущение и покорность, — и пошла к своему дому, стараясь не бежать, не привлекать внимание.
Внутри сердце колотилось бешено, кровь стучала в висках, мысли метались, как птицы в клетке.
Сегодня ночью.
Подожду, пока все уснут, и пойду в святилище.
Найду Рована.
Или узнаю правду.
Так или иначе, сегодня решится всё.
***
Дом встретил меня тишиной. Настороженной, будто стены слушали, запоминали каждый вздох, каждое движение.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и позволила себе выдохнуть. Ноги подкосились, и я медленно сползла на пол, обхватив колени руками.
Слова Аойф эхом отдавались в голове.
Если твой фейри пытался увести тебя, она не позволила бы.
Если.
Одно слово, на котором держалась вся моя надежда. Хрупкая, отчаянная, возможно — безумная.