— Смотри, что я тебе принесла! — Глаза загорелись снова, и она протянула его обеими руками, как драгоценный дар. — Давай, разворачивай! Не томи!
Я взяла — медленно, неуверенно. Ткань была мягкой, шелковистой, скользкой под пальцами, но прикосновение вызвало мурашки по коже.
Развязала ленту. Развернула.
Платье.
Белое. Настолько белое, что почти светилось в сумраке комнаты. Лёгкое, воздушное, сотканное из тончайшей ткани, что струилась, переливалась, будто сама была соткана из лунного света. Вышивка серебряными нитками вилась по подолу, рукавам, вороту — сложные узоры, руны, символы, что я не знала, но магия внутри меня узнала, отозвалась ледяной дрожью по позвоночнику.
Красивое, изящное, дорогое.
Но слишком похожее на погребальный саван.
Желудок свело.
— Это... — Голос застрял в горле, и я сглотнула, заставляя слова выйти. — Что это? Зачем мне... платье?
Хельга рассмеялась — восторженно, захлёбываясь радостью, — схватила мои руки и сжала так крепко, что костяшки побелели.
— Представляешь?! Верховная Жрица — объявила сегодня! Завтра вечером, под полной луной, она проведёт обряд посвящения! Сделает тебя нашей сестрой официально!
Она подпрыгнула, не выпуская моих рук, и волосы разметались вокруг лица.
— Ты получишь благословение самой Богини! Станешь полноправной частью общины, частью нас! Понимаешь, какая это честь?! — Голос повысился, стал почти визгливым от восторга. — Это величайшая привилегия!
Она отпустила мои руки, только чтобы схватить за плечи и встряхнуть — не больно, но настойчиво.
— И не думай, что это потому, что ты её дочь! Нет-нет! Рианна сама говорила — ты заслужила это! У тебя потрясающие успехи с магией!
Хельга наклонилась ближе, и дыхание коснулось моего лица — тёплое, пахнущее мятой и чем-то сладким.
— Все так гордятся! Нори плетёт венок из белых роз — ритуальный, понимаешь? Каждый лепесток освящён молитвой. Клэр печёт священный хлеб на семи травах. А я... — Рука прижалась к груди, улыбка стала мягче. — Я шила это платье. Каждый стежок — с молитвой. Каждая руна вышита по старым канонам, чтобы Богиня увидела, приняла, благословила.
Она взяла платье из моих рук, расправила, приложила к моим плечам, оценивающе прищурилась.
— Идеально! Как я и думала! Ты будешь прекрасна завтра, Мейв! Как сама Богиня, что спустилась на землю благословить своих дочерей!
Хельга сложила платье обратно — бережно, с благоговением, точно это священная реликвия, а не просто ткань, — и положила мне на руки.
— Береги его. Не мни. Завтра наденешь после заката, когда луна полностью взойдёт. Рианна лично проведёт ритуал. — Пауза, и в глазах мелькнуло что-то... странное. Восторг, смешанный с чем-то, чего я не поняла. — Это будет незабываемо.
Последнее слово прозвучало с подтекстом — тяжёлым, многозначительным, — и что-то внутри сжалось и похолодело.
— Спасибо, — выдавила я, и губы растянулись в подобие улыбки. — Это... очень неожиданно. И... почётно.
Хельга просияла, обняла меня — крепко, душно, и от неё пахло лавандой, мёдом и ещё чем-то приторно-сладким, от чего слегка закружилась голова.
— Отдыхай сегодня! Набирайся сил! Завтра будет долгий, важный вечер! — Она отстранилась, и в глазах плескалась та же светящаяся, пустая радость. — Завтра ты станешь одной из нас. По-настоящему. Навсегда.
Последнее слово она произнесла с особой нежностью, почти пропела.
Потом развернулась и почти выпорхнула за дверь, оставив за собой шлейф аромата лаванды.
Я стояла посреди комнаты, сжимая белое платье, и ледяная паника поднималась из живота, сжимала горло, давила на грудь.
Рианна торопится.
Она знает. Чувствует, что я начинаю видеть, сомневаться, отдаляться. И хочет связать меня, запечатать, пока не поздно.
У меня одна ночь.
Только эта ночь.
Я подошла к окну. Поляна погружалась в сумерки — медленно, неохотно, будто день сопротивлялся ночи. Огни в домах гасли постепенно — сначала дальние, потом ближние, пока не осталось только несколько тусклых пятен света, что дрожали в окнах, как умирающие свечи.
Выбора нет.
Я выждала ещё час — долгий, тягучий, каждая минута тянулась, как пытка, — пока последний огонь не погас, пока поляна не погрузилась в абсолютную тьму.
Только тогда встала. Проверила за поясом нож. Фонарик в кармане.
Глубоко вдохнула. Выдохнула. Пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки, заставляя успокоиться.