Я притормозила, заезжая на гравийную площадку перед домом, и заглушила двигатель.
Тишина плотная и давящая накрыла мгновенно.
Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза, и попыталась собраться. Сделала вдох. Выдох. Ещё раз.
Всё хорошо. Ты дома. Точнее, у тёти. Эндрю в Дублине. До свадьбы два дня. Ты успеешь...
Что успею?
Прийти в себя? Забыть? Притвориться, что ничего не было?
— Милая.
Голос Дейрдре заставил открыть глаза.
Она смотрела на меня — спокойно, изучающе, с этим невыносимым пониманием в бледно-голубых глазах.
— Что бы ни произошло этой ночью, — начала она тихо, — ты должна понять одно. — Пауза. — Некоторые вещи случаются не просто так. Некоторые встречи предначертаны. Некоторые связи...
— Прекрати.
Слова вырвались резко, как пощёчина.
Дейрдре замолчала.
Я развернулась к ней, и всё, что кипело внутри последние часы, вырвалось наружу.
— Я не хочу слышать про предначертания. Про связи. Про чёртову магию. — Голос дрожал, но я не сдерживалась. — Ничего не произошло, понимаешь? Ничего. Это был сон. Галлюцинация. Твоё зелье.
Она слушала молча.
— И я выхожу замуж через два дня. — Я сглотнула, ощущая комок в горле. — За Эндрю. Как и планировала. Как и должно быть.
— Ты уверена? — Её голос был слишком мягким.
— Абсолютно.
Ложь.
Мы обе это знали.
Но Дейрдре просто кивнула, открыла дверь и вышла из машины, оставив меня наедине с тишиной и ложью, в которую я отчаянно пыталась поверить.
***
Я сидела в машине ещё минуту. Может, две, пытаясь собраться. Заставить руки перестать дрожать.
Горячая ванна. Чай. Сон.
План был простой, примитивный и спасительный.
Я вышла из машины, захлопнув дверь громче, чем нужно. Гравий хрустнул под туфлями. Воздух был холодным, сырым, пах дождём и землёй.
Обхватила себя за плечи, ёжась от озноба, направилась к крыльцу и замерла.
У входа, прислонившись к каменной колонне, стоял Эндрю.
Сердце ухнуло вниз так резко, что на мгновение перехватило дыхание.
Нет.
Нет, нет, нет. Он не должен быть здесь.
Эндрю, как всегда, выглядел... идеально.
Тёмно-синий кашемировый свитер, сидящий по фигуре. Чёрные брюки. Начищенные ботинки. Светлые волосы аккуратно уложены, ни один волосок не выбивается. Чисто выбритое лицо. Лёгкая улыбка — та самая, обаятельная, которую он использовал на клиентах, на друзьях, на всех, кого нужно было очаровать.
На меня.
Но сейчас, глядя на него, я не чувствовала ничего.
Ни тепла. Ни радости. Ни облегчения.
Только усталость.
И странное, липкое чувство вины.
— Привет, любимая.
Голос был мягким, заботливым — бархатом, который обвивался вокруг шеи, затягивая петлю.
Он оттолкнулся от колонны и пошёл ко мне — неторопливо, уверенно, словно у него было полное право быть здесь.
Я заставила себя улыбнуться.
— Эндрю. — Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Что ты здесь делаешь?
Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, задерживаясь на лице, на растрёпанных волосах, на измятом пальто.
Что-то мелькнуло в его глазах — слишком быстро, чтобы разобрать. Неудовольствие? Подозрение?
Но улыбка не дрогнула.
— Скучал по тебе. — Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию. — Ты не отвечала на звонки всю ночь. Я волновался.
Телефон.
Я инстинктивно скользнула взглядом к машине, где на пассажирском сиденье лежала моя сумочка.
Когда я последний раз проверяла его?
Ночью перед ритуалом. А потом...
А потом я потеряла сознание и проснулась на рассвете.
— Батарея села, — соврала я легко, привычно. — Забыла зарядку дома.
— Понятно.
Он продолжал смотреть на меня — слишком внимательно, слишком долго.
Я почувствовала, как по спине поползла дрожь. Не от холода.
От того, как он стоял. Как смотрел. Как контролировал пространство вокруг себя, не касаясь меня, но уже владея.
— Ты выглядишь усталой. — Его рука поднялась, пальцы мягко коснулись моей щеки.
Прикосновение было тёплым.
Но не огнём.
Воском.
Плавящимся, прилипающим, обволакивающим кожу липкой плёнкой, которую невозможно стряхнуть.
Не жгло — душило. Лишало кислорода.
Не как его руки.