Она протянула руку ладонью вверх.
— Что выбираешь?
Я смотрела на эту руку, на Рианну, на Рована за спиной.
И поняла: выбора не было. Никогда не было.
Медленно, с усилием, заставляя каждую мышцу подчиниться, я кивнула.
Рианна, торжествующе и победно улыбнулась.
— Умная девочка.
Она взмахнула рукой, и сёстры двинулись.
Окружили меня со всех сторон — Хельга справа, Нори слева, остальные сзади, — и руки легли на мои плечи, локти, запястья. Не грубо, не жестоко, но крепко, удерживая, не давая передумать, не давая вырваться и бежать.
— Выводите её наверх, — скомандовала Рианна, и голос стал властным, не терпящим возражений. — И его тоже. Кандалы не снимать ни при каких обстоятельствах.
Она развернулась к лестнице, и магия вспыхнула ярче вокруг неё, осветила путь наверх, к выходу, к поверхности.
— Время пришло. Пора начинать.
Меня потянули вперёд к ступеням, и я не сопротивлялась — шла, позволяя вести себя, но взгляд метнулся назад через плечо, к клетке, где лежал Рован.
Из глубины пещеры, из темноты между другими клетками появились мужчины. Они будто материализовались из ниоткуда — возможно, существовал какой-то скрытый проход.
Четверо. Молодые, крепкие, с широкими плечами и мускулистыми руками, но лица... лица были теми же пустыми, остекленевшими, безжизненными, как у всех остальных мужчин в этом проклятом месте. Они двигались механически, синхронно, как солдаты, выполняющие приказ, не задумываясь о его смысле.
Они вошли в клетку Рована, и я видела, как подняли его — грубо, без церемоний, схватив под руки и за ноги, подняли безвольное тело, словно это был просто мешок с зерном, а не живой человек.
Голова Рована безвольно откинулась назад, свесилась, рыжие волосы с налипшей грязью и листьями упали, открыли бледное лицо. Руки в светящихся кандалах болтались, цепи звякали, звенели при каждом шаге несущих его мужчин.
Жив. Пока ещё жив. Надо держаться. Найти способ спасти. Любой способ.
Ступени казались бесконечными — одна за другой, по спирали, закручивающейся вверх, к выходу, к поверхности, где ждала поляна, где стоял алтарь.
Хельга справа сжимала моё плечо крепко и болезненно, и всё ещё улыбалась той безумной, голодной улыбкой, от которой хотелось вырвать руку и бежать прочь. Она вдруг наклонилась ближе, и дыхание коснулось моего уха — горячее и учащённое.
— Знаешь, Мейв, что самое потрясающее в тех кандалах на твоём короле? — прошептала она, и в голосе была такая восторженная одержимость, что захотелось врезать ей. — Самое невероятное?
Я не ответила.
— Они светятся! — Она сжала моё плечо сильнее, впилась пальцами. — Видела? Руны пульсируют, как живые! Зелёные, синие... такие красивые! Я никогда не видела ничего подобного!
Голос повысился, стал почти визгливым от восторга.
— А когда он попытался сопротивляться, когда его только принесли, они вспыхнули так ярко! И он кричал, Мейв! Так громко кричал! — Она засмеялась — высоко, истерично. — Это было... прекрасно. Магия жгла его изнутри, и он не мог ничего сделать, только кричать и корчиться!
Меня замутило, желудок свело. Желание схватить ее за волосы и впечатать лицо в стену усилилось.
— Хельга, — голос Рианны прозвучал сухо, с лёгким упрёком. — Не надо пугать девочку.
Но Хельга не слушала, продолжала, захлёбываясь словами:
— А представляешь, сколько будет крови, когда мы его принесём в жертву?! Король фейри! Не жалкий истощённый мужчина, не крошечный младенец! Настоящий, сильный, полный магии!
Она прижала свободную руку к груди, и глаза закатились.
— Кровь хлынет потоками! Заполнит все желоба! Прольётся на землю, и магия взорвётся, и мы все почувствуем, как сила вливается в нас! О, Мейв, я так жду этого момента! Так долго, так мучительно долго!
— Хельга, достаточно, — резче произнесла Рианна, обернувшись. — Ты её пугаешь.
Хельга моргнула, словно очнулась, и улыбка стала мягче, но в глазах всё ещё плескалось безумие.
— Прости, верховная мать. Просто... так взволнована. Это ведь величайший ритуал за всю мою жизнь!
Рианна вздохнула, повернулась ко мне, и голос стал спокойнее, обстоятельнее.
— Не обращай внимания на её... энтузиазм. Хельга всегда была слишком эмоциональна в вопросах ритуалов. — Она возобновила подъём. — Но она права в одном. Кандалы действительно уникальны.