Рован не шевельнулся. Даже не застонал от боли. Просто лежал, и только грудь продолжала медленно подниматься и опускаться.
Рианна подошла к нему и подняла руки, и толпа мгновенно затихла — абсолютная тишина упала на поляну.
— СЁСТРЫ! — Голос Рианны взорвался, заполнил пространство, докатился до самых дальних краёв. — ДОЧЕРИ АНЫ-БХÁН! СВИДЕТЕЛЬНИЦЫ ВЕЛИКОГО ПРОБУЖДЕНИЯ!
Толпа ответила хором — низким, гудящим:
— СЛАВА АНЕ-БХÁН! СЛАВА БОГИНЕ! СЛАВА ПОЖИРАТЕЛЬНИЦЕ!
Рёв нарастал, сливался в единый вой, что прокатился волной по лесу, заставил землю вздрогнуть.
— Ночь, которую мы ждали ВЕКАМИ, пришла! — Продолжила Рианна, и магия вспыхнула вокруг неё, побежала змейками по рукам, по платью. — Жертва, достойная Богини, лежит на алтаре! Кровь короля фейри, древняя и могущественная, прольётся сегодня! Смешается с кровью моей дочери, с магией ребёнка, что носит обе силы! И печати разрушатся! Камень треснет! Ана-Бхáн выйдет из плена!
Толпа взревела экстатично, женщины начали раскачиваться, петь на древнем языке.
Рианна подняла руку, требуя тишины.
— Приведите её сюда, — скомандовала Рианна, и голос громыхнул, разнёсся по всей поляне, докатился до самых дальних краёв, где лес встречался с толпой.
Меня подтолкнули вперёд, провели сквозь последние ряды женщин, поставили прямо перед алтарём, так близко, что я могла дотянуться, коснуться Рована, видела каждую царапину на его лице, каждую крупинку засохшей грязи в волосах, каждое неровное, хриплое движение груди.
Рианна встала рядом, положила руку мне на плечо — тяжело, властно.
— Посмотри на него хорошенько, дочь моя, — прошептала она, и голос был мягким, но в нём была сталь. — Посмотри внимательно и запомни каждую черту, каждую деталь. Потому что через несколько минут, когда ритуал завершится, его не станет. Останется только память, только его магия, что перейдёт в тебя, в землю, в Богиню.
Она подняла свободную руку высоко над головой, и толпа мгновенно затихла — абсолютно, полностью, словно тысяча человек разом перестала дышать.
— Но прежде, — произнесла она торжественно и весомо, — жертва должна быть принесена правильно. По всем канонам, что передавались из поколения в поколение. Той, что носит метку жертвы. Той, что отдала душу и получила душу взамен.
Она посмотрела на меня.
— Мейв. Моя дочь. Моя избранная. Моя наследница.
Пауза, и голос зазвенел властью.
— Прими кинжал. И заверши то, для чего была рождена.
Хельга шагнула вперёд, протягивая оружие на вытянутых руках.
Длинный, церемониальный, изогнутый, лезвие сверкало в лунном и факельном свете одновременно, покрытое древними рунами, что светились тускло-красным, пульсировали, словно в клинке текла собственная кровь. Рукоять из чёрного дерева, инкрустирована серебром, покрыта резьбой — переплетающиеся женские тела, змеи, символы.
Она протянула его мне — рукоятью вперёд, и глаза сияли тем безумным, голодным блеском.
— Возьми, сестра, — прошептала она, и голос дрожал от едва сдерживаемого возбуждения. — Возьми и соверши великое. Освободи Богиню. Стань легендой.
Я смотрела на кинжал. На руку Хельги, что дрожала. На Рована. На Рианну.
Если возьму — всё кончится.
Ритуал начнётся, и пути назад не будет
— Бери, Мейв, — Рианна, голос стал жёстче. — Не заставляй ждать.
Магия толкнула снова, и рука поднялась — медленно, против желания, но поднялась, потянулась к рукояти.
Пальцы коснулись дерева — гладкого, холодного, отполированного тысячами рук до меня.
Сколько жизней оборвал этот клинок?
Сколько отцов? Сколько младенцев?
— Молодец, — довольно кивнула Рианна. — Теперь возьми полностью. Подними.
Рука обхватила рукоять, и кинжал стал тяжёлым, словно весил не грамм металла и дерева, а целую жизнь.
— Встань так, чтобы видеть его сердце, — Рианна наклонилась к Ровану. — Вот здесь. Между третьим и четвёртым ребром. Видишь?
Пальцы коснулись груди короля — легко, указывая место.
— Вонзишь точно сюда. Одним ударом. Быстро и чисто. Никаких колебаний. Один удар, и сердце остановится мгновенно. Без мучений. Это будет милосердием.
— Милосердием, — эхом повторила Хельга, и в голосе было придыхание.
Я стояла, и кинжал дрожал в руке.
Не смогу. Не подниму на него руку.