Отчаяние захлестнуло волной, но вместе с ним откуда-то из глубины — там, где человеческое сознание ещё цеплялось, ещё держалось за остатки контроля, — пришла мысль.
Не моя.
Его.
Словно Рован говорил со мной, подсказывал, даже не приходя в сознание, через связь, что всё ещё соединяла нас.
Отдай контроль. Полностью. Не держись за человеческое. Позволь зверю взять всё. Только так выживешь. Только так защитишь нас. Доверься мне.
Страх вспыхнул — острый, ледяной, сжал сердце.
А если не вернусь? Если потеряю себя навсегда?
Но ответа не последовало. Или ответ был, но я не хотела его слышать.
Рискни. Или умри здесь и сейчас.
Воительницы шагнули ближе, их лезвия уже опускались для финального удара. Времени на раздумья не осталось.
И я отпустила — полностью, до конца, без остатка.
Отпустила последний якорь, что держал меня собой — Мейв, женщиной, которая любила и боялась.
И отдала зверю всё.
Мир вокруг взорвался чистой, первобытной, неукротимой яростью, что не знала пощады, не признавала страха, не останавливалась ни перед чем.
Тело рванулось с земли — так быстро, что воительницы не успели среагировать, — и я была уже не там, где стояла секунду назад.
Прыжок — мощный, стремительный, — и когти вонзились в плечо ближайшей, разодрали кожу и мышцы глубокими бороздами.
Женщина взвыла, меч выпал, и удар лапой в грудь швырнул её далеко в сторону — она пролетела, врезалась о ствол дерева спиной с глухим стуком, сползла вниз без сознания.
Зверь не остановился.
Развернулся, прыгнул на вторую — когти рассекли спину, оставили четыре глубокие кровавые борозды, женщина рухнула с криком на колени и потеряла сознание.
Третья попыталась ударить мечом сбоку — но зверь был быстрее, отскочил, метнулся, вцепился клыками в ногу выше колена, рванул, и женщина рухнула с воем, хватаясь за разорванные мышцы.
Четвёртая справа выстрелила из лука — но за ней подняли луки ещё трое, и стрелы полетели градом, одна за другой, почти одновременно.
Зверь, несмотря на огромные размеры и кажущуюся неповоротливость, оказался на удивление быстрым и ловким. Первую стрелу отбил взмахом лапы — древко треснуло, отлетело в сторону. Вторую уклонился, пригнувшись, и она просвистела над спиной, вонзилась в землю. Третья скользнула по боку, оставив неглубокую царапину, не пробив толстую шкуру.
Но четвёртая попала.
Вонзилась в плечо — то самое, что уже было ранено раньше.
Зверь взвыл, но не остановился, не дал себе даже секунды на реакцию. Он рванулся вперёд на полной скорости — быстрее, чем лучницы успели натянуть тетиву снова. И обрушился на них всей массой, как лавина.
Первая даже не успела вскрикнуть — удар тушей отбросил её на несколько метров, и она, пролетев по дуге, врезалась во вторую лучницу. Обе рухнули, сплетённые в клубок, хватая ртами воздух.
Не сбавляя скорости, я пронеслась мимо третьей — моя лапа смахнула её вскользь, словно щепку, и женщина кувыркнулась, ударилась о камень и затихла.
Следящая попыталась зарядить стрелу, но я уже развернулась. Боковым ударом — не когтями, не клыками, просто весом своего огромного тела — я снесла её с ног. Женщина вылетела, как подброшенная игрушка и упала без чувств.
Шестая, седьмая — когти в солнечное сплетение, бросок о камень алтаря — одна за другой, быстро, жестоко, эффективно, но без убийства.
Зверь ломал кости, выбивал дыхание, рвал мышцы, обессиливал, оставлял живыми, но неспособными продолжать.
Те, кто ещё стояли, начали отступать — страх наконец победил преданность, инстинкт самосохранения пересилил клятву, и они пятились, роняя оружие, разворачивались, бежали.
Старшая стояла последней — меч трясся в руках, лицо бледное, покрыто холодным потом, но она не бежала, не отступала.
— За Верховную, — прошептала она и шагнула вперёд, поднимая меч.
Зверь встретил её прыжком.
Меч скользнул по рёбрам, прорезал кожу и мышцы глубоко, и боль опалила сознание белым.
Лапа ударила по запястью — со всей силой, не сдерживаясь, — кость хрустнула, меч вылетел из ослабевших пальцев, упал в траву.
Старшая попыталась отступить, но вторая лапа придавила её к земле, когти впились в плечи, прижали намертво, и зверь навалился, сжал грудину — осторожно, чтобы не раздавить рёбра, но неумолимо, пока воздух не вышел из лёгких, пока глаза не закатились, пока она не обмякла, потеряв сознание от недостатка кислорода.
Зверь разжал лапу и отступил.