— Мой король. — Голос был ровным, учтивым, но в глазах плясали огоньки любопытства. — Мы не ожидали вашего возвращения так скоро. И с... гостьей.
Взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, от разорванной фаты до босых ног.
— Должны ли мы подготовить покои? Или... — Пауза, полная намёка. — Или ваши личные апартаменты будут достаточны?
Король спешился одним плавным движением — легко, изящно — потом протянул руки ко мне.
— Слезай.
Это не было просьбой.
Я посмотрела на него, на этого невозможного, нереального короля с янтарными глазами и заостренными ушами, а потом на придворных.
Прекрасных и ужасающих одновременно. На хищников в человеческом обличье.
Их красота резала глаза — лица идеальные, точёные, без единого изъяна, но слишком острые, слишком холодные, словно вырезанные из камня. Глаза светились — золотые, янтарные, медные, зелёные — хищные, голодные.
Улыбки медленные, ленивые обнажали зубы. Слишком белые. Слишком острые.
Они не двигались, но я чувствовала напряжение в каждом теле, готовность сорваться с места и наброситься.
И что-то внутри меня сломалось.
Потому что я не просила об этом. Не хотела этого. Не заслуживала этого — быть украденной из церкви голым фейри-королём, которого я встретила один раз в том, что должно было быть сном!
Ярость вспыхнула в груди — горячая, слепая, отчаянная.
— Я сказал, слезай, — повторил он, и в голосе послышалось нетерпение.
Вместо ответа я резко дёрнула поводья — инстинктивно, отчаянно, безумно — и келпи взвился на дыбы.
Жеребец взревел — звук, от которого фейри в толпе отшатнулись — передние копыта взметнулись в воздух, разрубая его.
На секунду я подумала, что он сбросит меня.
Что я упаду на эти золотые камни перед сотней голодных взглядов.
Но вместо этого жеребец развернулся — быстро, как молния — копыта высекли искры из камня — и рванул обратно к воротам.
К порталу.
К дому.
— МЕЙВ!
Яростный, ошеломлённый, разъярённый голос короля прорезал воздух.
Я не оглянулась. Не хотела видеть его лицо. Не хотела видеть, как янтарные глаза вспыхивают, как руны на коже начинают пылать.
Келпи несётся по золотой дороге. Копыта грохотали, грива хлестала по лицу, ворота приближались.
Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Пожалуйста.
Но за спиной — грохот.
Другие копыта.
Тяжёлые.
Быстрые.
Приближающиеся.
Сердце рванулось в груди.
Нет. Нет, нет, нет.
Я в отчаянии пришпорила келпи пятками.
Жеребец взревел и рванул ещё быстрее — так, что ветер выл в ушах, так, что мир размылся.
— Стой! — Рев за спиной.
Я не остановилась.
Вцепилась в гриву, прижалась к шее келпи, пришпорила его бедрами.
Беги. Просто беги.
Ворота были впереди — открытые, манящие, золотая дорога блестела за ними, ведущая обратно к кругу камней.
Почти.
Почти…
Фигура шагнула на дорогу.
Стражник в доспехах цвета осени, с копьем наперевес.
Келпи резко затормозил — копыта заскользили по камню — я чуть не вылетела из седла, удержалась только цепляясь за скользкую гриву. Потом выпрямилась в седле — спина прямая, ноги плотно прижаты, руки крепко сжали поводья — и развернула келпи.
Не дергая. Не борясь с ним.
А направляя.
Чувствуя каждое движение мощного тела подо мной, каждое напряжение мышц, каждый сдвиг веса.
Воскресенья. Четыре года. Лучший клуб Дублина. Инструктор говорил, что у меня талант.
— Вперед! — Команда вылетела естественно, инстинктивно.
И келпи рванул. К левой стороне двора, где виднелась узкая арка между зданиями, ведущая к чему-то похожему на сады.
Копыта застучали по золотистому камню — быстро, яростно.
— СТОЙ! — Новый рык за спиной.
Я не остановилась.
Прижалась к шее келпи, чувствуя, как ветер рвет волосы, как адреналин взрывается в венах.
Беги, Мейв. Просто беги.
Толпа придворных шарахнулась в стороны — шелковые платья взметнулись, плащи развевались, крики удивления и возмущения наполнили воздух.
Стражники дернулись вперед — копья опустились, преграждая путь к арке. Но я была быстрее.
Келпи проскочил между двумя стражниками — так близко, что я почувствовала, как металл доспехов задел мое колено — и ворвался под арку.
Сады.