Призрак в красивом платье.
Стук в дверь разорвал момент любования, я вздрогнула, резко обернувшись.
— Миледи, — донёсся голос стражника. — Пора.
Сердце забилось быстрее. Ладони вспотели.
Тронный зал. Король. Суд.
Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и подняла подбородок.
Мейв О'Коннор не показывает страх. Никогда.
— Идём, — бросила я холодно и шагнула к двери.
***
Коридоры Осеннего Двора ночью были ещё прекраснее, чем днём.
Факелы в золотых бра отбрасывали тёплые отблески на деревянные панели стен, покрытые резьбой — осенние листья, дубовые ветви, сцены охоты. Потолки терялись во мраке, но я чувствовала их высоту — давящую, подавляющую. Окна выходили на ночной лес, где между деревьями мелькали огоньки — фейри, танцующие в темноте.
Два стражника вели меня молча. Золотые доспехи звенели в такт шагам. Копья держали вертикально, но я не сомневалась, одно неверное движение, и эти копья окажутся у моего горла.
Мы шли долго. Спускались по лестницам, пересекали галереи, проходили через залы, где фейри в роскошных одеждах осенних оттенков — золотых, багряных, терракотовых, бронзовых — замирали, глядя на меня. Шёпот следовал за мной, как шлейф.
Смертная.
Она.
Та, что пометила Короля.
Я не смотрела на них. Держала спину прямо, подбородок поднятым, взгляд устремлённым вперёд.
Пусть смотрят. Пусть судят. Мне всё равно.
Но внутри что-то сжималось, холодело. Я была чужой здесь. Смертной среди бессмертных. Добычей среди хищников.
Наконец мы остановились перед знакомыми дверями.
Массивные, из тёмного дуба, покрытые резьбой — переплетённые ветви, листья, руны, светящиеся тусклым багряным светом.
Тронный зал.
Стражники застыли по обе стороны от меня.
— Входите, миледи, — произнёс один из них. — Его Величество ждёт.
Двери бесшумно распахнулись, и я шагнула внутрь.
***
Тронный зал Осеннего Двора снова ударил по чувствам, но теперь у меня было время видеть.
Огромный… настолько огромный, что эхо моих шагов терялось где-то под сводчатым потолком. Колонны из резного дерева — дуб, ясень, клён — уходили ввысь, обвитые живыми лозами, усыпанными осенними листьями всех оттенков — от бледно-жёлтого до глубокого багряного. Некоторые листья медленно падали, кружась в воздухе, но не достигали пола — растворялись в золотой пыли, прежде чем коснуться мозаики.
Между колоннами струился мягкий свет, исходящий от парящих в воздухе светящихся сфер, словно плененные солнечные лучи. Они дрейфовали медленно, меняя высоту, отбрасывая тёплые блики на деревянные панели стен.
Пол был выложен мозаикой из полированного дерева разных пород — сцена осеннего леса, настолько детальная, что казалось, листья под ногами вот-вот зашуршат. Олени между деревьев. Птицы в ветвях. Река, петляющая серебряной лентой.
Огромные арочные окна вдоль стен выходили на ночное небо, усыпанное звёздами, которые в Подгорье сияли ярче, чем я когда-либо видела. Млечный Путь был виден так отчётливо, словно кто-то рассыпал бриллиантовую пыль по чёрному бархату.
Но всё это меркло перед троном.
Он возвышался в конце зала на возвышении из трёх широких ступеней — вырезанный из цельного куска живого дерева. Дуб, судя по всему, тысячелетний. Ствол разветвлялся, образуя спинку и подлокотники, покрытые резьбой в виде переплетённых ветвей и листьев. Некоторые листья были настоящими — они росли прямо из дерева, медленно меняя цвет с зелёного на золотой, затем на багряный, потом опадая и рождаясь заново.
Живой трон. Древний. Могущественный.
А на троне сидел он.
Король Осени.
И я впервые увидела его таким — не голым дикарём, который повиновался зову крови и выкрал меня прямо со свадьбы, не безумцем, который на самайне выжигал во мне страсть, срывая последние остатки контроля, не отчаянным мужчиной, который бросился за мной к водопаду и спас, не думая о последствиях. Нет, сейчас передо мной сидел Король Осени — холодный, величественный, облачённый в королевское достоинство и власть, недосягаемый, как само Подгорье.
Он восседал на троне с величественной непринуждённостью, расставив ноги широко, словно сама земля принадлежала ему, безупречная осанка подчёркивала каждую линию его фигуры. Камзол из бархата цвета тёмного мха облегал широкие плечи и мускулистую грудь, расшитый золотыми нитями в замысловатые узоры дубовых листьев. Брюки цвета ржавчины подчёркивали длинные ноги. Высокие сапоги из коричневой кожи поблёскивали в свете факелов. Плащ из терракотового бархата, подбитого золотым шёлком, небрежно свисал с одного плеча, закреплённый массивной фибулой в форме жёлудя — символом его власти над осенним двором.