Волосы — медные с золотыми и каштановыми бликами — были распущены, падая волнами до плеч, обрамляя лицо. Сильная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Полные губы, сейчас сжатые в задумчивую линию. Острые скулы, отбрасывающие тени в мерцающем свете.
И глаза.
Пронзительные, хищные, цвета выдержанного виски.
Они нашли меня в тот момент, когда я переступила порог, и больше не отпускали.
На голове его покоилась корона. Тонкий золотой обруч, украшенный дубовыми листьями из янтаря и топазов, переплетённый с тонкими ветвями, которые казались живыми. Крошечные жёлуди из полированного золота свисали на тонких цепочках, мерцая при каждом движении.
Власть исходила от него волнами. Заполняла зал. Давила на плечи, на грудь, заставляя хотеть преклонить колени, склонить голову, признать превосходство.
Нет.
Я стиснула челюсти и сделала шаг вперёд, держа спину прямо.
Не преклонюсь. Ни перед кем. Никогда.
По обе стороны от трона стояли фигуры.
Слева — высокий мужчина в камзоне цвета увядшей травы с медными рунами на воротнике. Длинные серебристые волосы, заплетённые в косу, перекинутую через плечо. Лицо тонкое, изящное, с острыми чертами. Глаза цвета зимнего неба — бледно-голубые, почти ледяные. На шее мерцал амулет из молочно-белого камня, покрытый рунами.
Советник. Или маг.
Справа от трона стояли двое воинов в золотых доспехах, украшенных резьбой в виде дубовых листьев — более богатых, чем у обычных стражников. Командиры, судя по регалиям. Лица суровые, руки на эфесах мечей. Один — широкоплечий, с шрамом через бровь. Второй — жилистый, с косой из огненно-рыжих волос.
А у подножия трона, чуть в стороне, стояла Фиола — целительница. Кожаная сумка в руках, взгляд опущен в пол. Рядом с ней — молодая фейри в простом платье цвета охры, держащая поднос с какими-то флаконами.
И ещё десятки фейри — придворные, советники, воины — выстроились вдоль стен, образуя живой коридор к трону. Одежды всех оттенков осени — золотые, багряные, бронзовые, терракотовые, цвета ржавчины и опавших листьев. Все смотрели на меня.
Оценивали.
Судили.
Взвешивали.
Я подняла подбородок выше и пошла вперёд.
Каблуки звонко цокали по деревянной мозаике — единственный звук в мёртвой тишине зала. Шаг за шагом. Ближе к трону. Ближе к нему.
Король не шевелился. Только глаза следили за каждым моим движением — голодные, тёмные и опасные.
Когда я остановилась у подножия возвышения, между нами было не больше четырёх метров.
Достаточно близко, чтобы видеть, как дрогнула его челюсть. Как сжались пальцы на деревянном подлокотнике трона, и как побелели костяшки. Как в золотых глазах вспыхнуло что-то первобытное, едва сдерживаемое.
Голод.
И я почувствовала это.
Метку.
Золотая нить натянулась, запела, потянула меня к нему. Тело отозвалось помимо воли — кожа покрылась мурашками, дыхание участилось, внизу живота разлилось жаркое томление.
Нет. Чёрт. Нет.
Я стиснула кулаки, вдавливая ногти в ладони, используя боль, чтобы вернуть контроль.
Не поддавайся. Это магия. Проклятая фейри-магия.
Тишина растянулась, натянутая до предела.
Потом один из придворных — старый фейри с седой бородой, заплетённой в косу, и глазами цвета осеннего мха — шагнул вперёд.
— Преклоните колено перед Его Величеством, смертная, — произнёс он холодно. Голос гулкий и властный. — Вы стоите перед Королём Осени, Повелителем Листопада, Хранителем Урожая, Владыкой Вечного Багряного Леса, Рованом...
— Знаю, кто он, — оборвала я, не отрывая взгляда от короля.
По залу прокатился судорожный вдох.
Старый фейри побагровел, глаза сузились.
— Дерзость! Вы осмеливаетесь...
— Элион, — тихо произнёс Рован, и его голос — низкий, хриплый, как костёр в ночном лесу — прорезал тишину, как удар меча.
Советник мгновенно замолк, отступив на шаг. Склонил голову в почтительном поклоне.
Король медленно поднялся с трона. Плащ скользнул с плеча, оставляя только камзол и брюки. Он спустился по ступеням — одна, две, три — и каждый шаг отдавался эхом в моей груди, в метке, связывающей нас.