И голод.
Внезапный, всепоглощающий, безумный голод обрушился на меня, как волна. Тело запело от желания — не сексуального, а какого-то первобытного, жадного, требующего больше, ещё, сейчас.
Я задохнулась, и мир вокруг размылся.
Вместо тронного зала я увидела...
Его.
Каэля.
Он стоял передо мной в видении — не в тронном зале, а где-то в тумане. Серебристые волосы распущены, ледяные глаза широко раскрыты. Губы приоткрыты в изумлении.
И его магия.
Она текла ко мне серебристые ручьи холодной силы, проникающие в мою сущность, касающиеся меня изнутри.
Вкусная.
Такая вкусная.
Золотое что-то внутри меня потянулось к этим ручейкам — жадно, голодно — и начало пить.
Магия втекала в меня, наполняя пустоту, которую я даже не осознавала. Сладкая, как мёд. Холодная, как зимнее утро. Опьяняющая.
Я видела, как глаза Каэля расширялись. Как он пытался отстраниться, но не мог. Словно невидимые нити держали его, притягивали ближе.
— Что... — прошептал он, и голос дрожал. — Что ты...
Но я не слышала слов. Только чувствовала голод. Больше... Ещё... Дай мне всё.
Золотое внутри меня развернулось, словно хищный цветок, раскрывая лепестки. И потянуло сильнее.
Магия хлынула потоком — уже не ручейки, а река. Холодная сила Каэля втекала в меня, наполняя каждую клетку, каждый вдох.
Боже, как хорошо.
Я видела, как его лицо бледнеет. Как руки начинают дрожать. Как в ледяных глазах вспыхивает паника.
— Остановись, — выдохнул он. — Пожалуйста... остановись...
Но я не могла. Не хотела. Не знала как контролировать.
Так вкусно. Так правильно. МОЁ.
И тогда я почувствовала это.
Желание.
Оно исходило не от меня. Оно текло от него. Вместе с магией, вплетённое в серебристые нити.
Каэль смотрел на меня, и в глазах больше не было холода. Только жар. Первобытный. Безумный.
Зрачки расширились, почти поглотив радужку. Дыхание участилось. Губы приоткрылись.
— Ты... — прохрипел он. — Что ты со мной делаешь?..
Он шагнул ко мне. Потом ещё один. Движения механические, словно кто-то другой управлял его телом.
Рука потянулась к моему лицу — дрожащая, неуверенная.
И я почувствовала это через связь.
Желание прикоснуться. Желание целовать. Желание ВЗЯТЬ.
Оно горело в нём, разрасталось с каждой секундой, пожирая разум. Словно я не просто пила его магию — я пила его волю, его контроль, оставляя только голый инстинкт.
Хочу её. Нужна она. Сейчас. СЕЙЧАС.
Каэль сделал ещё шаг, и пальцы почти коснулись моей щеки.
Губы его изогнулись в странной, одержимой улыбке.
— Прекрасная, — прошептал он хрипло. — Такая прекрасная... Позволь мне... позволь...
Он наклонился ближе. Дыхание обожгло мою кожу.
И в этот момент мир взорвался.
— КАЭЛЬ!
Рык, прокатившийся с громом, сотряс стены тронного зала. И видение разлетелось на осколки.
Я ахнула, когда реальность врезалась обратно — резко, болезненно, словно кто-то вырвал меня из воды.
Тронный зал. Свечи. Фейри. Рован.
Рован.
Он стоял между мной и Каэлем — огромный, излучающий ярость. Золотые глаза горели, как расплавленный металл. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели. Магия вихрилась вокруг него светясь янтарным светом.
Власть била волнами, давила на всех присутствующих. Несколько придворных отступили, пригибаясь под тяжестью королевского гнева.
Но Каэль, казалось, ничего не замечал. Вообще ничего.
Советник стоял в шаге от меня, и протянутая рука всё ещё тянулась вперёд, пальцы дрожали от нестерпимого желания прикоснуться. Глаза остекленели, расширились, зрачки почти поглотили радужку — и в них горело то же безумное, всепоглощающее желание, что я видела в видении.
Боги... он всё ещё под чарами. Он всё ещё хочет меня.
— Прекрасная... — выдохнул Каэль хрипло, и голос его надломился, стал почти умоляющим.
Он сделал шаг к Ровану, словно собирался обойти короля, как досадное препятствие. Движения были механическими, одержимыми, лишёнными всякой его обычной элегантности.
— Позволь... позволь мне... только прикоснуться... только раз...
Он попытался протиснуться мимо, вытянул руку, тянулся ко мне с одержимой настойчивостью. На лице читалась мука — физическая боль от невозможности дотянуться, прикоснуться, взять.
Мой желудок свело от отвращения и... страха. Я сделала это. Я превратила холодного, сдержанного советника в это... в эту одержимую тень.