Золотое внутри мурлыкало от удовольствия, растягиваясь под кожей, как кошка. Оно насытилось силой того придворного ублюдка, который схватил меня, и теперь требовало большего.
Больше. Ещё. Вон тот, с янтарными глазами. Или вон та, с серебряными волосами. Все они пахнут так аппетитно...
Рован стоял в двух шагах от меня.
Не двигался. Не говорил.
Просто смотрел — золотые глаза потемнели, стали почти медными, а мышцы под бархатным камзолом напряглись так, что швы, казалось, вот-вот разойдутся.
Я подняла подбородок, встречая его взгляд.
Хочешь меня судить, Ваше Величество? Давай. Только учти — я не из тех, кто опускает голову и просит прощения.
— Вот почему, — наконец произнёс он, и голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Вот почему я не мог прикоснуться к другой женщине после той ночи.
Он сделал шаг вперёд — медленный, хищный.
— Почему каждая клетка моего тела кричит, требуя тебя. Почему я просыпаюсь с твоим именем на губах и болью в чреслах, от которой нет спасения. В вашем мире прошло лишь пару дней. А в моей с той ночи больше месяца.
Ох, чёрт.
Жар полыхнул в животе — предательский, неуместный, абсолютно неконтролируемый.
Золотое внутри взвыло от восторга.
ДА. ЕГО. НАШЕГО. ВОЗЬМИ СЕЙЧАС.
Я сжала кулаки сильнее.
Успокойся. Не сейчас.
— Лианан ши — естественные хищники для фейри высокой крови. Мы для них... деликатес. Ты связала меня той ночью, — продолжал Рован, делая ещё шаг. — Пометила. Не специально, знаю. Инстинктивно. Твоя сущность узнала мою и решила, что я принадлежу ей.
Ещё шаг.
Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела — обжигающий, манящий, абсолютно запретный.
Корица и дым. Осенние листья и что-то тёмное, пряное, от чего внутри всё сжималось от желания.
— А теперь, — голос стал жёстче, — я буду чахнуть. Гореть изнутри. Метка будет требовать завершения. Пока я не сгорю дотла. Или пока ты не выпьешь меня досуха.
Он остановился в дюйме от меня и протянул руку. Медленно, словно давая мне шанс отстраниться пока пальцы не коснулись моей щеки.
Прикосновение обожгло.
Золотое внутри рванулось вперёд — жадное, голодное, хищное. Сила потекла из него в меня через точку контакта — сладкая, пьянящая, божественная.
ЕЩЁ. БОЛЬШЕ. ВОЗЬМИ ВСЁ.
Глаза Рована расширились — зрачки раздулись, поглощая янтарь радужки. Губы приоткрылись, и из горла вырвался тихий стон удовольствия.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Я отпрянула, вырываясь из захвата, и почти споткнулась о собственные ноги.
— Не прикасайся ко мне! — Крик вырвался сам, резкий, отчаянный. — Не смей! Я убью тебя, идиот!
Рован не отступил. Только горько и безумно усмехнулся.
— Знаю, — тихо произнёс он. — Но, видишь ли, у меня нет выбора.
Он провёл рукой по груди — поверх рубашки, медленно, словно ощущая что-то под тканью. Пальцы скользнули ниже, к животу, ещё ниже...
И остановились у пояса.
— Связь уже установлена, — продолжал Рован, и усмешка стала ещё более горькой. — Метка выжгла меня. Я принадлежу тебе, Мейв. Хочу я того или нет. Моя сила, моя жизнь, моё проклятое тело — всё твоё.
Воспоминание вспыхнуло в голове — его тело, прижимающее меня к дереву так сильно, что кора впивалась в спину. Большие ладони на моих бёдрах, задирающие юбку. Горячее дыхание на шее.
И он — твёрдый, горячий, входящий в меня одним жадным, безжалостным толчком.
Я закричала. Он зарычал мне в ухо — низко, хрипло, по-звериному.
И двигался так, словно хотел оставить отпечаток на моей душе.
— Ты уже видела метку, — голос стал хриплым. — Знаешь, где она. Знаешь, насколько глубоко она вошла.
Жар полыхнул в животе, разливаясь ниже.
Золотое мурлыкало.
Помним. Хотим снова. Вкус. Силу. Его.
— Она растёт, — продолжал Рован, не отводя взгляда. — Уже распространяется дальше. — Пауза. — И каждую проклятую ночь, когда я возбуждаюсь, думая о тебе она горит. Жжёт. Требует завершения.
Он сделал шаг ближе, и голос упал до хриплого шёпота:
— Требует тебя.
Боги.
Влажное тепло разлилось между ног — мгновенно, предательски.
Золотое взвыло.
ХОТИМ. УВИДЕТЬ. ПОПРОБОВАТЬ СНОВА.
Нет. Нет. Нет.
Я резко оттолкнула его ладонями в грудь.
Он отступил, и в глазах мелькнуло удовлетворение.
Ублюдок. Он специально меня провоцирует.
— Послушай, — выдала я, и голос прозвучал удивительно твёрдо для кого-то, кто внутренне паниковал, — я не собираюсь убивать тебя, ясно? Как бы ты там ни... не принадлежал мне. Я просто вернусь в свой мир и….