Это была защита — древняя магия лианан ши, вшитая в саму мою ДНК тысячи лет эволюции.
Нас нельзя принудить. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Я села на кровати тяжело дыша, и смотрела, как он корчится на полу.
Обе руки прижаты к голове. Лицо исказилось от боли — настоящей, физической боли, которую моя магия причинила ему за попытку переступить черту.
Мышцы на его шее напряглись до предела. Зубы стиснуты. Из горла вырывались сдавленные стоны.
И где-то внутри меня что-то завыло — не от торжества, а от вины, от боли, от ужаса того, что я только что сделала.
Я причинила ему боль. Я ранила его.
Но он перешёл черту. Он попытался взять то, что я не давала.
Рован медленно, с видимым усилием поднял голову и посмотрел на меня.
И в янтарных глазах была буря — боль, ярость, непонимание, шок.
— Что... — прохрипел он, голос прозвучал хрипло, болезненно. — Что ты сделала?
Я сползла с кровати — ноги еле держали — прижалась спиной к стене, максимально далеко от него.
— Ничего, — выдохнула я, и голос дрожал. — Я ничего не делала. Это магия. Моя магия. Древняя защита. Ты перешёл черту. Попытался... — я осеклась, не в силах произнести это вслух.
Он медленно поднялся на ноги, всё ещё массируя виски.
Смотрел на меня долго, и в глазах бушевала буря.
Боль. Ярость. Непонимание. Обида.
И что-то ещё — что-то тёмное, голодное, что не исчезло даже после того, что я сделала.
Вызов.
— Я не заставлял тебя, — прорычал он, и в голосе была настоящая ярость. — Я трогал, прикасался, как имею право. Мы уже были вместе! Ты отдалась мне добровольно в Самайн!
— У тебя НЕТ ПРАВ! — выплюнула я, и голос сорвался на крик. — Один раз на Самайн не даёт тебе права лапать меня, когда тебе захочется! Не даёт права считать моё тело своей собственностью!
Его глаза вспыхнули.
— Лапать? — Короткий, горький смех. — Ты кричала моё имя, Мейв. Ты умоляла меня продолжать. Ты кончала так сильно, что...
— Это было ТОГДА! — Ярость била в висках, пульсировала в крови. — Это не значит, что ты можешь...
— Что? — Он шагнул ближе, и я увидела, как перекатываются мышцы под туникой. — Прикасаться к тебе? Напоминать твоему телу, как хорошо, как правильно нам было вместе?
Он остановился в шаге от меня — слишком близко, опасно близко, но не касаясь.
Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах.
— Лианан ши нельзя заставить, — произнесла я, и слова шли откуда-то из глубины, из того места, где хранились знания, переданные через кровь. — Это часть нашей сущности. Древняя защита. Любая попытка принуждения — физического или магического — причиняет боль тому, кто пытается. Это автоматическая реакция. Даже если это просто... прикосновение, которое зашло слишком далеко.
Я сглотнула, и голос дрожал:
— Магия сама решает. Если она почувствует, что ты переходишь черту, что пытаешься взять то, что я не даю добровольно — она защитит меня. Я не контролирую это. Это инстинкт. Рефлекс.
Рован смотрел на меня долго — изучающе, словно видел впервые. Словно только сейчас понял, с кем, с чем имеет дело. Потом медленно кивнул.
— Понял, — произнёс он тихо, и в голосе не было больше ярости. Только холодная, непреклонная решимость. — Значит, я не буду предлагать.
Он отступил на шаг, скрестил руки на груди.
И на губах появилась улыбка — медленная, хищная, обещающая.
Та улыбка, от которой по спине пробежал холодок.
— Я заставлю тебя захотеть, — произнёс он, и каждое слово было обещанием и угрозой одновременно. — Заставлю тебя просить. Умолять меня войти в тебя снова. Умолять дать тебе ребёнка.
Мир замер.
Моё сердце пропустило удар. Где-то внутри что-то дёрнулось — тревожно и испуганно.
Ловушка. Игра. Охота.
И ты Мейв, добыча.
Рован отстранился — медленно, нарочито — и взгляд скользнул по моим губам. Задержался и потемнел.
— Спокойной ночи, Мейв, — произнёс он тихо, и в голосе было тёмное обещание. — Сладких снов.
Он развернулся и неспешно пошёл вглубь покоев — уверенный, торжествующий, словно уже выиграл войну, о начале которой я даже не подозревала.
Дверь на балкон закрылась за ним с тихим щелчком.
А я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах дышать.
Только когда я услышала, как он ушёл, я сорвалась с места.
Выбежала из его покоев, захлопнула дверь за собой с грохотом и побежала по коридору.