Секунда колебаний. Вечность, сжатая в мгновение.
Стражник посмотрел на меня — бледную, измотанную, едва держащуюся в седле, с тёмными кругами под глазами и дрожью в руках.
Видимо, решил, что я действительно нуждаюсь в воздухе. Или просто не хотел проблем. И наконец медленно кивнул.
— Откройте ворота, — приказал он напарнику, и голос прозвучал неуверенно.
Массивные створки начали открываться.
Медленно.
Слишком медленно.
Со скрипом старых петель, со стоном металла, со звуком, похожим на вздох.
Моё сердце колотилось как барабан войны — быстро, яростно, так громко, что казалось, весь Двор слышит этот предательский стук.
Бум-бум. Бум-бум. Бум-бум.
Ещё чуть-чуть. Ещё секунда. Почти свободна.
Ворота распахнулись.
Дорога открылась — ведущая в лес, к холмам, к древнему порталу.
К свободе.
— Вперёд, — прошептала я, и голос дрожал. — Медленно. Не привлекая внимания. Пока не...
— СТОЙ!
По двору прокатился оглушительный Рёв.
Мощный. Гулкий. Полный такой ярости, такой власти, что лошади шарахнулись и испуганно заржали, чуть не сбросив меня с седла.
Воздух вздрогнул.
Земля под копытами содрогнулась.
Нет. Нет. НЕТ!
Я обернулась.
И сердце остановилось.
На балконе Тронного зала, возвышающемся над двором как ложе разгневанного бога, стоял Рован.
Огромный, величественный, яростный.
С горящими янтарными глазами — не просто горящими, пылающими, как жидкое золото, расплавленное и смертоносное — которые нашли меня через всё расстояние, через толпу, через сам воздух, и впились, как когти хищника в горло добычи.
Медные волосы развеваются, руки сжаты в кулаки вдоль тела, и я видела, видела, как вокруг них вьются искры осенней магии, как воздух дрожит от едва сдерживаемой силы.
Грудь вздымается тяжело, как у разъярённого зверя.
Магия вихрится вокруг него — видимая, ощутимая, осязаемая.
Осенние листья — багряные, янтарные, медные — закружились в невидимом урагане, поднимаются с земли, с деревьев, из ниоткуда, образуя торнадо вокруг его фигуры.
Ветер завыл, хотя воздух был неподвижен секунду назад. Небо потемнело, хотя солнце всё ещё светило.
Через метку я почувствовала запах его магии — резкий, всепоглощающий, невозможный для игнорирования.
Корица и дым. Осенние листья и что-то ещё — дикое, первобытное, древнее.
Власть.
Она била волнами, давила на плечи, на грудь, на душу, заставляла хотеть упасть на колени и молить о прощении, о милости, о пощаде.
Метка в груди взвыла.
Рванулась к нему, как собака на цепи, пытающаяся вернуться к хозяину.
Боль была ослепляющей.
— МЕЙВ!
Имя прозвучало как гром.
Как приговор.
Как обещание того, что будет, если я не остановлюсь прямо сейчас, если не развернусь, не вернусь, не сдамся.
Голос прокатился по двору, отразился от стен, и я почувствовала его костями, каждой клеткой тела.
— Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОСТАНОВИТЬСЯ!
Приказ.
Не просьба. Не мольба.
Команда, вложенная властью короля, магией Осеннего Двора, весом столетий правления, силой самой земли под ногами.
НЕТ!
НЕТ, НЕТ, НЕТ!
Я вцепилась в гриву, пришпорила вперёд, заставляя лошадь мчаться прочь вопреки приказу короля, вопреки метке, вопреки всему.
— К ЧЁРТУ ТЕБЯ! — заорала я сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь кровь, которую почувствовала на языке от прикушенной губы.
Развернула лошадь к воротам и пришпорила изо всех сил.
— ВПЕРЁД! — заорала я стражникам сквозь ветер, сквозь его магию, сквозь запах корицы и дыма, который душил меня даже на расстоянии. — БЫСТРЕЕ! СКАЧИТЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
Лошадь рванула вперёд — галопом, бешеным, безрассудным, отчаянным.
Позади раздался второй рёв — уже не Рована, а десятков голосов:
— ОСТАНОВИТЕ ЕЁ!
— ПОДНЯТЬ ТРЕВОГУ!
— ЛИАНАН ШИ БЕЖИТ!
— НЕ ДАЙТЕ ЕЙ УЙТИ!
Но было уже поздно.
Слишком поздно.
Мы вырвались за ворота — три всадника, несущиеся по дороге, ведущей в Осенний лес, прочь от Цитадели, от Рована, от проклятой золотой клетки.
Ветер бил в лицо, вырывал волосы из хвоста, хлестал прядями по щекам, по шее, слёзы текли по лицу — от ветра или от чего-то ещё, я не знала.
Сердце колотилось в бешеном, безумном ритме.
Но я не оборачивалась. Неслась вперёд к Забытому лесу. К древнему порталу. К свободе или смерти.