Блондин выхватил меч, разрубил лиану одним ударом, но их было больше. Десятки. Сотни. Они ползли из-за деревьев, с ветвей, из-под земли — живой, голодный лес, подчинявшийся воле своего короля.
Его конь заржал в панике, встал на дыбы, сбросив всадника, и тоже метнулся прочь в чащу.
Блондин упал, перекатился, вскочил на ноги, вскинув меч перед собой. Лианы накинулись на него — извивающаяся масса шипов и ярости.
— Миледи, уходите! — крикнул он, разворачиваясь ко мне, и на лице застыла жуткая решимость. — Я задержу их! Скачите к порталу!
— Нет! — Я дёрнула поводья, пытаясь развернуть кобылу. — Я не брошу тебя!
— ВЫ ДОЛЖНЫ! — Его голос прорезал хаос, властный, непререкаемый. — Вы отдали приказ вывести вас отсюда! Я подчиняюсь! Теперь уходите! Вы должны идти через чащу. Там его магия слабее.
Он продолжал рубить лианы, яростно отбиваться, кровь брызнула из десятка порезов, но он не отступал, прикрывая мой путь к отступлению.
— Что значит слабее? Он Король Осени. Этот лес — его владения. Каждое дерево, каждый корень должны подчиняться ему!
Блондин покачал головой, разрубая очередную лиану, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Не в глубине, миледи. Не там, где растёт Старый лес. Эти деревья старше Дворов. Старше королей. Они помнят времена, когда мир был единым, когда фейри и люди жили бок о бок, когда магия была дикой и свободной. Они терпят власть Его Величества. Но не подчиняются полностью. Никогда не подчинялись.
В груди вспыхнула крошечная, отчаянная надежда. Я сжала поводья.
А позади рёв погони становился оглушительным. Топот копыт. Лай гончих. Голоса — приказы, крики, имена.
Они были в нескольких минутах езды. Не больше.
Выбора не было.
— Спасибо, — выдохнула я, и слёзы жгли глаза. — Прости меня.
Блондин посмотрел на меня, и на его окровавленном лице появилась странная, почти умиротворённая улыбка. В его глазах — тех самых глазах, что смотрели на меня с безграничной преданностью с момента, как я очаровала его — мелькнуло что-то живое. Настоящее.
— Служить вам было честью, миледи, — произнёс он тихо, и голос звучал так искренне, что сердце сжалось. — Даже так. Даже под чарами. Вы... вы стоили этого.
Лианы накинулись на него снова — десятки, сотни, неумолимые.
Я не смотрела, как они поглотили его.
Развернула кобылу и пришпорила её, уходя в чащу. Слёзы текли по щекам — горячие, обжигающие, полные вины и ненависти к себе.
Лес сомкнулся вокруг меня — густой, непроходимый, враждебный. Тропы больше не было. Только деревья, корни, тьма.
Кобыла спотыкалась, фыркала, но я гнала её вперёд, сквозь заросли, не зная, куда бегу, только зная, что должна бежать.
В Старый лес. Туда, где деревья не подчиняются королям.
Где-то там, в этой чаще, был портал.
Древний. Забытый. Недоступный даже для власти Короля Осени.
Мой единственный шанс.
Если я доберусь до него раньше, чем Рован доберётся до меня.
Рог завыл снова — ближе, так близко, что эхо прокатилось по рёбрам.
Я пригнулась к шее лошади и исчезла в темноте леса.
Одна.
***
Не было тропы. Не было даже намёка на проход.
Только корни — толстые, узловатые, переплетённые как змеиное гнездо — и заросли ежевики с шипами длиной в палец.
Лошадь шла осторожно, переступая через препятствия, нервно фыркая.
Вороная кобыла подо мной вздрагивала при каждом шорохе, и я гладила её по шее, шепча успокаивающие слова.
Хорошая девочка. Не бойся. Ещё немного.
Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины. Листья шуршали над головой — золотые, багряные, медные — и некоторые срывались, кружились в воздухе, словно следили за нами.
А может, и правда следили.
Я почувствовала это через несколько минут.
Я не одна.
Что-то двигалось в тенях между деревьями. Не животные. Не птицы. Что-то другое.
Я увидела это краем глаза — фигуру, мелькнувшую за стволом дуба. Маленькую — размером с ребёнка, но пропорции были... неправильными. Слишком длинные руки. Слишком большие глаза.
Когда я резко повернула голову, там никого не было.
Только ствол дерева, покрытый мхом и грибами.
Фигуры множились.
Теперь я видела их везде — мелькающие между стволами, прячущиеся в дуплах, выглядывающие из-за корней.