— У тебя есть что добавить?
Эрис не вздрогнул, но, казалось, очень, очень тщательно подбирал слова.
— Я видел, какое действие производит фэбейн, — он кивнул мне. — Он действительно делает невозможным использование наших сил. Если он будет использоваться против нас на войне и не только...
— Если так, то мы столкнемся с этим сами. Я не буду рисковать своими людьми или семьей, чтобы проверить вашу теорию.
— Это не теория, — сказала Нуан, и ее механическая рука защелкала и зажужжала, когда она сдала ее в кулак. — Я бы не стояла здесь, если бы сомневалась в результате.
Женщина гордой и сложной профессии.
Эрис сказал:
— Я приму его.
Это было самое... порядочное, что я когда-либо слышала от него. Даже Мор заморгала от удивления.
Берон внимательно посмотрел на сына, из-за чего какая-то очень маленькая часть меня задумалась, что Эрис, возможно, вырос бы хорошим человеком, если бы у него был другой отец. Что этот хороший человек все еще прятался внутри него, веками покрываемый ядом.
Потому что Эрис... Каково ему было в Подгорье? В какие игры он играл — что он пережил? Сорок девять лет находясь в ловушке. Сомневаюсь, что он позволит такому снова случиться. Даже если из-за этого он будет перечить своему отцу — или, возможно, именно из-за этого.
Берон только сказал:
— Нет, не примешь. Хотя я уверен, что твоим братьям жаль слышать это.
Действительно, они выглядели довольно сконфуженными, что их главное препятствие на пути к трону не будет рисковать своей жизнью, проверяя на себе смесь, приготовленную Нуан.
Рис просто сказал:
— Тогда не принимай его. Я сделаю это. Весь мой двор примет, как и все мои воины, — он благодарно кивнул Нуан.
Тэсан сделал то же самое — благодаря ее и позволяя уйти — и мастер-изобретатель еще раз поклонилась и ушла.
— По крайней мере, у тебя есть воины, которым ты можешь дать это вещество, — мягко сказал Тамлин, прерывая свое ошеломляющее молчание. Улыбаясь мне. — Хотя, возможно, это тоже было частью плана. Вывести из строя моих воинов, пока ваши будут пользоваться ситуацией. Или это лишь для того, чтобы увидеть страдания моих людей?
В моем правом виске снова начало пульсировать.
Когти опять показались из-под его костяшек.
— Конечно, ты знала, когда настраивала моих людей против меня, что они останутся беззащитными перед Хайберном.
Я ничего не сказала. Даже когда выкинула из головы образы, которые начали появляться.
— Ты привела мой двор к падению, — сказал Тамлин с ядовитой тихостью. — И он пал. А деревни, которые ты так хотела помогать восстанавливать? Теперь от них остался лишь пепел.
Это я тоже заблокировала в своей голове. Он сказал, что они останутся нетронутыми, что Хайберн обещал –
— И пока вы готовили противоядие и выставляли себя спасителями, я пытался собрать своих воинов — восстанавливая их доверие, численность своей армии. Пытался собрать своих людей на востоке, куда еще не добрался Хайберн.
Нэста сухо сказала:
— Значит, ты не возьмешь противоядие.
Тамлин проигнорировал ее, даже когда его когти впились в подлокотник стула. Но я верила ему — что он перемещал на восток своей территории столько людей, сколько мог. Он говорил об этом еще до того, как я вернулась домой.
Тэсан прочистил горло и сказал Гелиону:
— Ты сказал, что у тебя есть два предложения, основанных на проанализированной тобой информации.
Гелион подал плечами, солнце заиграло на золотой нити, которой была расшита его туника.
— Действительно, хотя, кажется, Тамлин уже опередил меня. Нужно провести эвакуацию Весеннего Двора, — его янтарные глаза посмотрели на Тарквина и Берона. — Конечно же, твои северные соседи примут их.
Губы Берона скривились.
— У нас нет ресурсов для такого.
— Правильно, — сказала Вивиан, — потому что все слишком заняты, полируя каждую драгоценность в твоей сокровищнице.
Берон так посмотрел на нее, что Каллиас напрягся.
— Жен пригласили из вежливости, а не чтобы они были консультантами.
Сапфировые глаза Вивиан вспыхнули, будто вспышка молнии.
— Если война будет неудачной для нас, мы будем истекать кровью рядом с тобой, так что я думаю, что мы чертовски имеем право иметь голос в таких делах.
— Хайберн сделает с вами куда худшие вещи, чем убийство, — холодно сказал Берон. — Особенно с такими молодыми и симпатичными, как ты.
От рычания Каллиаса, сопровождаемого бурчанием Мор, вода в пруду пошла рябью.
Берон слегка улыбнулся.
— На прошлой войне были лишь трое из нас, — кивок Рису и Гелиону, чье лицо помрачнело. — Нелегко забыть, что Хайберн и Лоялисты делали с захваченными женщинами в своих военных лагерях. Что у них было заведено делать с женщинами-Высшими Фэ, которые либо сражались за людей, либо это делали их семьи, — он тяжело опустил руку на слишком тонкую руку своей жены. — Две ее сестры выиграли ей время для побега, когда армия Хайберна осадили их земли. Они так и не вышли из того военного лагеря.