Остаться в живых, найти ключ, спасти Киару. Такова моя миссия. А после этого мне придётся придумать, как приспособиться к жизни беглянки. У меня было ужасное предчувствие, что мы с Киарой можем снова оказаться в буквальном смысле под землёй.
К тому времени, как мы добрались до комнаты Руадана, я дрожала на сквозняках замка. Моя влажная одежда липла к телу. Я сняла рюкзак, и мой желудок громко заурчал, практически соперничая с раскатами грома. Я схватилась за живот.
— Я ничего не ела с самого завтрака.
Руадан снова делал ту свою штуку, когда он застывал в полной неподвижности и просто смотрел на меня, а я из-за этого начинала чувствовать себя немножечко странно.
Когда я посмотрела на себя сверху вниз, то поняла, что от ледяного дождя у меня затвердели соски под футболкой.
Это не прибавило мне уверенности, и я скрестила руки на груди.
— Я замёрзла. Полагаю, у тебя нет ванны? И какой-нибудь сухой одежды?
Он подошёл к чёрному комоду и открыл один из ящиков, в которых я рылась ранее. Он вытащил чёрную тунику (которая была на десять размеров больше, чем мне нужно) и протянул её мне. Затем кивнул на арку, ведущую в другую комнату. Там не было двери, так что… это было неловко. С другой стороны, Руадан до сих пор не проявлял ко мне никакого сексуального интереса.
Я удивлённо подняла брови.
— Рискну предположить, что, когда они затеяли всю эту историю с анатрой, в ней участвовали только мужчины.
Он кивнул, и я направилась в ванную. Как и вся остальная часть его комнаты, ванная была скудно отделана гладким тёмным камнем, усеянным блестящими чёрными камешками. Каменная ванна выступала из пола, словно вырастала из него. В ней бурлила горячая родниковая вода.
Я сняла холодную промокшую одежду, которая прилипла к моему телу. Моя кожа покрылась мурашками, а зубы застучали.
Я шагнула в бурлящую воду, и жар чуть не обжёг меня, отчего кожа порозовела. Тем не менее, это успокаивало мои мышцы. Погрузившись в ванну, я схватила с бортика кусок мыла. Я принялась тереть кожу, наслаждаясь теплом. Затем я намылила волосы и окунула голову в воду, чтобы вымыть их. Мыло пахло лавандой. Забавно. Я бы не приняла Руадана за любителя цветочного мыла.
Я действительно ничего о нём не знала, кроме того, что он был невероятно умелым бойцом, своего рода кровожадным придурком и отвратительно красивым. О, и он хотел убить мужчину, который отправил меня сюда. Судя по тому, что я видела, у него были невероятно мощные руки…
Я сжала кулаки, упрекая себя за то, что слишком долго размышляла об его внешности. Я не собиралась нежиться здесь, обнажённая, в ванне мужчины, раздумывая об его красоте.
Я встала, и вода тёплыми струйками потекла по моей коже. Я вытерлась полотенцем, и в моей голове вспыхнуло тревожное воспоминание о зубах Руадана на моём горле.
Я натянула его тунику, и она скользнула по моей обнажённой коже, доходя до середины бёдер. Мои ноги пострадали меньше, чем торс. У меня было всего лишь несколько грубых шрамов на правом бедре, оставленных бесячим драконом-оборотнем, который ненадолго прижал меня на арене.
Когда я вернулась в спальню Руадана, у меня потекли слюнки. На неровном каменном столе в углу его комнаты лежал тёплый мясной пирог, от корочки которого вился пар. Пахло розмарином, картофелем и стейком. Совершенство.
Пироги фейри были попросту самым вкусным блюдом на свете, и у меня, к моему большому смущению, снова громко заурчало в животе.
Я взглянула на Руадана, который до сих пор был одет в мокрую одежду. Он указал на стол, и я улыбнулась, получив подтверждение, что это для меня.
Прежде чем сесть, я достала из рюкзака бутылку виски и со стуком поставила её на каменный стол. Я заняла своё место и выпила стакан воды, прежде чем налить туда примерно с палец виски.
Я протянула бутылку Руадану.
— Хочешь выпить?
Его фиалковые глаза впились в меня.
Я сделала глоток.
— Руадан, твоё отношение портит мне настрой.
Я нарезала свой пирог. Пока я ела, я наслаждалась каждым кусочком. Кто бы это ни готовил, он использовал как раз идеальное количество масла. После шести лет, проведённых на попечении Балероса, я больше никогда не буду воспринимать еду как должное. На каждый приём пищи Балерос кормил нас своей версией каши — холодное молоко, смешанное с овсяными хлопьями и банкой фасоли. Три раза в неделю мы получали лаймы, чтобы не заболеть цингой. С точки зрения питания, это не самое худшее, но определённо не наполняло мой мир красками.