Съев примерно половину пирога, я взглянула на Руадана, наблюдая, как он снимает мокрую рубашку. Мои глаза блуждали по его золотистому, мускулистому телу. Как и у меня, его кожу покрывали шрамы. Он, вероятно, мог бы исцелить их, если бы пожелал, но не хотел иметь безупречную кожу учёного. Посередине его спины виднелась единственная татуировка — руна на древнем языке фейри.
Когда он начал снимать брюки, я быстро снова сосредоточилась на своём пироге. Руадан явно не стеснялся обнажаться передо мной, и это ещё раз подтвердило мне, что у него нет сексуального интереса ко мне. Я была просто одним из парней, раздражающим его воином-новичком, которого ему навязали. Но у меня имелись зрячие глаза, а он был потрясающим, так что я не могла относиться к нему с таким же безразличием.
Когда он снова оделся, то пересёк комнату и сел напротив меня за каменный стол. Его светло-золотистые волосы обрамляли идеальные скулы.
Теперь мой желудок наполнился, и я откинулась на спинку стула.
— Наверное, я не очень хорошо справилась с нашей тренировкой. У тебя есть какие-нибудь советы для меня?
Он просто покачал головой.
Я начинала раздражаться.
— И это всё? Вот как ты тренируешь людей?
К моему удивлению, Руадан полез в карман брюк и вытащил листок бумаги и карандаш. Он начал писать, и скрежет его карандаша заполнил тишину.
Закончив, он протянул мне листок бумаги. Там, своим почерком с петельками, он написал:
«Ты избалованная, дерзкая и безжалостная преступница. Ты недисциплинированная, озлобленная, импульсивная и дерёшься, как фейри из трущоб».
Я зарычала на него.
— Я и есть фейри из трущоб.
Он снова указал на записку, и я продолжила читать.
«Но тебе не нужна моя помощь в испытании по боям на мечах. Твоё мастерство намного превосходит мастерство других новичков и некоторых рыцарей. Только постарайся стереть самодовольную ухмылку со своего лица, потому что она предупреждает о том, что ты вот-вот нанесёшь удар».
— Справедливо.
Затем он забрал у меня листок бумаги и написал:
«Кто тебя обучал?»
Скрывай свою истинную натуру.
Я пожала плечами.
— Просто у меня это всегда хорошо получалось. Должно быть, это в крови трущобных фейри.
Руадан прищурился, глядя на меня. Он явно мне не поверил, и что-то похожее на холодную ярость вспыхнуло в его взгляде. Балерос однажды сражался с ним. Насколько хорошо они знали друг друга?
Я сложила бумажку. Раз уж мы, в некотором смысле, разговорились, возможно, я могла бы затронуть тему Ключа Мира.
Я сделала глоток виски.
— Я слышала, что некоторые испытания могут проходить в разных мирах. Я думала, в наши дни все магические миры закрыты.
Руадан скрестил руки на груди. На полу вокруг него сгустились тени.
— Я теперь знаю, что ты можешь общаться. Ты только что это делал. В тебе есть упрямство.
Он наклонился ближе, и его холодный взгляд прошёлся по моему телу, внимательно изучая меня. Когда его взгляд скользнул по толстым шрамам на моём бедре, его тело напряглось.
Руадан подвинулся и опустился передо мной на колени, чтобы поближе рассмотреть мой шрам. По какой-то причине шрам вызвало у него интерес. В следующее мгновение его сильные руки оказались на моём бедре, пальцы пробежались по рельефу. Я чуть не задохнулась от неожиданной нежности его прикосновения.
Он нахмурил брови. Я остро ощутила тепло его пальцев, его дыхание согревало мою кожу. Казалось, он был очень сосредоточен на шраме — не в каком-то странном фетишистском смысле. Просто с бесстрастным любопытством. На самом деле, он задирал ткань чуть выше, чтобы лучше видеть. Я напряглась, с болью осознавая тот факт, что под туникой на мне вообще ничего не надето.
У меня начало складываться впечатление, что Руадан понятия не имел, какой эффект производит на женщин, что, к сожалению, только делало его ещё более привлекательным. Возможно, ему было комфортно стоять передо мной обнажённым, но я не разделяла этот комфорт.
Его руки поднялись чуть выше, и я с силой вцепилась в них.
Он выглядел удивлённым, как будто просто проводил какое-то научное исследование, а я остановила его. Затем он отстранился от меня.
Я схватилась за край туники и снова одёрнула её вниз. Я была уверена, что мои щёки сделались ярко-розовыми.
Руадан снова достал карандаш и бумагу и принялся что-то строчить.
«Откуда у тебя эти шрамы?»
— Драка в баре, — соврала я. — Кое-кто выбросил меня из окна после того, как я назвала его размазнёй с отвисшей челюстью.