Когда я посмотрела в его глаза, то не смогла сдержать прилив жара, который растёкся по моему животу. Его руки двинулись выше. К моей коже прилило тепло, и я ощутила непреодолимое желание прильнуть к нему. Были причины, по которым это плохая идея, но мои мысли стали слишком путаными для связных размышлений. Воздух между нами словно наэлектризовался. Мой пульс участился, а разум больше не был наполнен мрачными воспоминаниями. Теперь, к моему ужасу, моё тело реагировало на Руадана совсем по-другому.
Я уставилась на его губы, гадая, каково это — поцеловать его. В его глазах тоже что-то вспыхнуло. Было ли это желание, исходящее от его торса?
Пока его руки двигались по мне, его взгляд блуждал по моему телу. Медленно, оценивающе, как будто он представлял, как я выгляжу без платья. Его пристальный взгляд задержался на моей груди, определённо обратив внимание на мои затвердевшие соски под тканью. Мою грудь залило румянцем от желания и смущения. Руадан явно знал, насколько я сейчас возбуждена, и не было никакой возможности скрыть это.
О чём бы он ни думал, это уже не тот холодный, бесстрастный взгляд, которым он смотрел на меня раньше. От его магии у меня задрожали ноги.
Когда я облизнула губы, его взгляд метнулся к моему рту. Его ноздри раздулись, а пальцы крепче сжали мои бёдра. Я подумала о его клыках у моего горла, и, как ни странно, эта мысль заставила меня застонать. Жар пронзил меня насквозь. В моём сознании вспыхнуло видение: Руадан, резко разворачивающий меня и касающийся своими клыками моей шеи. Он бы сорвал с меня трусики и наполнял меня до тех пор, пока я не начала содрогаться под ним. Меня охватило дикое желание, между бёдер нарастала боль.
Да помогут мне боги, какой-то первобытный инстинкт фейри взял верх, и я отчаянно хотела его, хотя сама мысль об этом приводила меня в ужас. Я представила, как моё обнажённое тело скользит по его телу, а его пальцы гладят меня между ног, пока я кончаю.
Я поняла, что Руадан почувствовал моё желание, когда его глаза снова начали темнеть, и его собственные животные инстинкты взяли верх.
Ночная магия хлынула в меня из кончиков его пальцев, и он прижался ко мне ещё теснее. Поглаживание его большого пальца по моим бёдрам — вверх и вниз, вверх и вниз — сказало мне, что это уже не просто магия, и тихий стон, который я издала, подтвердил это для него. Руадан наклонился ближе, его дыхание согревало мою шею. Я тоже притягивала его на свою орбиту.
Его мощная теневая магия проследовала за его руками до моей талии, и опьяняющая сила запульсировала во мне. Против моей воли моя спина выгнулась дугой. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не забыть прижимать пальцы к стене, ибо я не должна была хватать его за волосы и притягивать его губы к своим.
Руки. Прижать. К. Стене.
На шее Руадана запульсировала вена.
Он провёл ладонью по моему телу, поглаживая спину. Затем сжал мои волосы в кулаке, и его прикосновение было почти грубым. Властным захватом он запрокинул мою голову, обнажая горло. Моё сердце бешено колотилось. Когда он прикоснулся губами к моей шее, я застонала. Его магия была явно всепоглощающе сексуальной, и это сильно влияло на меня.
Он не мог быть инкубом, не так ли? Инкубы любили удовольствие. Просто… сейчас он действительно казался мне инкубом.
Другой рукой Руадан гладил меня под хлопковой тканью платья. Его рука двинулась выше по моим рёбрам, от его рук исходила магия…
Затем он замер.
Он отдёрнул руки, как будто я обожгла его. Он отстранился, и его магия покинула моё тело.
Именно в этот момент реальность обрушилась на меня. Мои шрамы. Они покрывали всё мои рёбра. Игра окончена. Никакие истории о драках в барах не могли бы объяснить эту резню.
Я пыталась отдышаться, глядя на Руадана.
Как я могла позволить ему подобраться так близко? Знание о ком-то — это сила, и теперь он знал обо мне больше, чем я намеревалась поведать. Это всё из-за его дурацкого красивого лица, плюс какие-то животные инстинкты фейри, побуждающие меня спариться с ним. Я больше не могла ясно мыслить, не придерживалась тактики. Мне нужен был гораздо более уродливый наставник, чтобы справиться с этим.
Я глубоко вздохнула. Я не думала, что он напрямую свяжет меня с Балеросом. Мастеров-гладиаторов было предостаточно. Балерос просто оказался самым жестоким.
Руадан начал писать на своём листке, и я уже знала, что там будет написано, прежде чем он протянул его мне.