В моём сознании вспыхнул образ из моего прошлого, который я хотела бы похоронить. Двенадцать мёртвых фейри лежат у моих ног, их тела гниют у меня на глазах.
Я крепче сжала челюсти.
— Тебе лучше надеяться, что я не выпущу это на волю, Балерос. Потому что ты умрёшь вместе с остальными.
Он провёл тыльной стороной пальцев по моим щекам, и я вздрогнула от его прикосновения. Было время, когда я была бы рада этому — любой ласке с его стороны.
— Мой маленький монстр, Арианна. Хорошенькое маленькое исчадие со шрамами, — лукавая улыбка. Почти очаровательная. — Арианна. Но это ведь не настоящее твоё имя, не так ли?
Его слова пробрали меня до костей. Если он кому-нибудь скажет…
Я отогнала страх подальше. У меня был к нему ещё один вопрос.
— Откуда ты знал, что я приведу Руадана сюда? Откуда ты знал, что я не убью его?
Мрачная улыбка тронула его губы.
— Потому что ты жалкая, Арианна. Когда ты не занята убийством людей, ты отчаянно нуждаешься в любви. И всего один маленький жест доброты может лишить тебя способности мыслить рационально. Одна маленькая сладкая ириска, — он склонил голову набок, в его глазах плясали весёлые искорки. — Что это было, Арианна? Немного еды? Один из тех леденцов, которые ты так любишь? — он ухмыльнулся, как будто это самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал.
«Это было одеяло».
Дикая ярость вскипела в моей крови, такая сильная, что я подумала, что могу взорваться и обрушить мир вместе с собой, и такая возможность была более реальной, чем я хотела признать.
— Когда-нибудь я убью тебя. Медленно. И пока ты умираешь, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вытащил меня с улиц Лондона. Я — Ужас Амазонии, и я стану твоей смертью, — мой голос был таким холодным, таким полным гнева, что на мгновение Балерос вздрогнул, и страх промелькнул на его лице. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы взять себя в руки.
Он больше не улыбался и отступил от меня. Но эта короткая вспышка страха дала мне то, что мне было нужно. Балерос возомнил себя богом, потому что боялся. Он боялся боли. И он думал, что если у него будет достаточно силы, то ему никогда не придётся испытывать боль.
«Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя в ответ».
Балерос попятился от меня и подал знак кому-то, чтобы тот снял гарроту с моей шеи.
Затем он повернулся лицом к толпе, подняв руки над головой, как инспектор циркового манежа.
— Вы все слышали о страшном мастерстве Ужаса Амазонии. Она может выглядеть как прекрасная фейри с лавандовыми волосами и потрясающей грудью…
Он всегда упоминал грудь в своём вступлении. Толпы любили грудь.
— …но она оставила у своих ног тела бесчисленных воинов. Теперь она столкнулась с первым врагом, которого, возможно, не сможет победить. Истребитель чар. Призрак. Он движется в тени и убивает бесшумно. Дамы и господа, я даю вам бой, которого вы все так долго ждали!
Кто-то протянул мне бутылку воды, и я залпом осушила её. В горле у меня пересохло как в пустыне, и, очевидно, Балерос хотел, чтобы эта битва длилась чуть дольше четырёх секунд.
Я смотрела на Руадана через песчаную арену, пока не началось знакомое действо — древние обычаи, знаменующие начало боя. Ликторы — слуги — несли связку палок с топором. Это фасция — она должна была символизировать силу Балероса. Полагаю, что это делалось для того, чтобы компенсировать очень разочаровывающее мужское достоинство.
(Ликторы — госслужащие в Риме, которые приводили в исполнение физические наказания и казни. Фасция — буквально пучок розг/палок, в который втыкали топорики, если фасция предназначалась для декораций, либо непосредственно пороли ими людей, — прим)
Затем заиграли откровенно раздражающие трубачи. Наконец, слуга поднял бюст Балероса, которому все должны были аплодировать.
Всё это время мой взгляд был прикован к Руадану. В его глазах проскользнули чернильные тени, и вокруг него дышала тьма. Он твёрдо стоял на месте с жутковатой, животной неподвижностью, и только прядь светло-русых волос развевалась на ветру. Хищник, готовый к нападению. От его вида лёд пробежал по моим венам. Древняя часть моего мозга уже кричала мне бежать. Я сражалась со многими врагами, но ни один из них не был таким ужасающим, как он.
В отличие от Балероса, Руадан, вероятно, понял, что я украла кристалл люмена, а это означало, что он не станет валять дурака. Он мог перемещаться тенью быстрее и искуснее, чем я.
Я крепче сжала меч, мои мысли путались. Мы могли бы потянуть время, пытаясь найти способ выбраться из этого вместе. Если мы объединимся, возможно, мы оба сможем выжить.