В конце коридора я захлопнула дверь в ванную. Я старалась не обращать внимания на дядю Даррелла, который сидел на краю ванны в полотенце и шлёпанцах. Я часто заставала его здесь посреди ночи.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе, чем занимаюсь по выходным? — начал он.
«Пожалуйста, не надо».
— Я соединяюсь с силой земли, — продолжил он. — Зарываю своё мужское достоинство в свежую лесную почву.
Буэ.
— Как насчёт того, чтобы не обсуждать это?
— Мой шаман говорит, что надо прям по мошонку, а не только ствол. Единение с природой — это серьёзное обязательство.
— А ты не можешь просто использовать растение в горшке, комфортно расположившись в своей гостиной? — понятия не имею, зачем я продлевала этот разговор.
Он почесал подбородок.
— Я не уверен, что это сработает, но я попробую.
Опять-таки — как эти люди пережили апокалипсис?
Я рылась в шкафчике под раковиной, пока дядя Даррелл рассказывал о том, как он смутился, когда барсук застал его по самые яйца в Матушке Земле. Наконец, я нашла ручное зеркальце и вытащила его.
Я повернулась, чтобы посмотреть на свою шею сзади. И там, на моём позвоночнике, светилась едва заметная золотая руна — метка фейри, которую я не смогла прочитать.
Мои руки дрожали, когда я уронила зеркало на край раковины. Я не знала точно, что это значит, но если бы мне пришлось угадать, то истребители чар наверняка используют её, чтобы выследить меня, и это могло объяснить мою странную усталость. Значит, Призрак не шутил, когда сказал, что я должна присоединиться к ним или умереть.
Я не дам им такого шанса.
— Ты меня не слушаешь, да? — завопил дядя Даррелл.
— Мошонка. Земля. Поняла.
Я помчалась обратно в свою тёмную комнату. С колотящимся сердцем я захлопнула дверь.
Мой дорожный рюкзак лежал у двери, и я лихорадочно расстегнула его. Я достала налобный фонарь и закрепила его на голове.
Затем я нашла свой самый острый нож. Я быстро разработала план. Избавлюсь от метки слежения, а затем сбегу из Лондона. Может быть, поеду в Эдинбург, придумаю себе новую личность, покрашу волосы в чёрный цвет или что-то в этом роде.
Опустившись на колени, я достала из сумки серебряный кинжал и поднесла его к коже на затылке, прижимая лезвие к затылку.
— На твоём месте я бы этого не делал, — холодный страх пронзил мою кровь. Я знала этот голос — мелодичный аристократический акцент фейри. Голос из моих самых жутких ночных кошмаров. И сладкий аромат розовой воды — запах из моих ночных кошмаров.
«Я не думала, что этот день может стать ещё хуже».
Я повернулась, и свет моего фонаря упал на мужчину, которого я надеялась больше никогда не увидеть. Меня уже трясло при виде его. Как он вообще сюда попал?
Конечно, когда-то он тоже был истребителем чар. Он знал, как передвигаться в тенях.
Несмотря на то, что он принадлежал к знати фейри, у него был неряшливый вид. Мешковатые шерстяные брюки в тёмно-синюю с белым полоску, усы торчком, небольшая щетина. Розовые щёки и глаза тёмно-медного цвета с золотыми крапинками. Он выглядел как обедневший викторианский клоун, но я знала правду. На самом деле он был благородным фейри, который считал себя королём негодяев. Лордом монстров. Он создал для себя мир, где к нему относились как к императору. Даже как к богу.
Всё это было частью его игры. Он хотел, чтобы все за пределами арены недооценивали его. Я бы никогда не допустила такой ошибки — вот почему я не попыталась воткнуть свой нож ему в глазницу прямо здесь и сейчас.
— Что ты здесь делаешь? — выплюнула я. Этот ублюдок и так преследовал меня в моих мыслях. Теперь он вторгся в мою комнату?
Он пожал плечами.
— Я наблюдал за тобой, конечно же. Я бы никогда не выпустил из виду такую ценную персону как ты. Нежная красавица и безжалостная убийца в одном лице. Ужас Амазонии. Я ужасно по тебе скучал.
Я стиснула зубы. Он уже начинал влиять на меня.
— Я больше не безжалостная убийца. Те времена закончились, когда истребители чар закрыли твою арену.
Он приподнял брови.
— Не безжалостная? Тогда что ты сделала с теми двумя бедными вампирами?
Я замолчала. У меня не было желания участвовать в его играх. Он явно чего-то хотел, и мне просто нужно было, чтобы он перешёл к делу.
Он нахмурился, увидев беспорядок в моей крошечной комнате.