Савус приподнял бровь, свирепо глядя на меня.
— Который из новобранцев?
— Принц Мэддан.
Я заметила, как Савус стиснул челюсти и прищурился. Это не тот ответ, который он хотел услышать.
— Ты уверен, что это был принц?
— Да, — в этом коротком слове сквозила холодная ярость. Руадан не любил, когда в нём сомневались.
Само собой, если бы не корона, он был бы альфой.
Великий Магистр Савус склонил голову набок.
— Ладно. Твой новобранец сегодня справилась достаточно хорошо. Отведи её обратно в камеру.
Я шагнула вперёд, ярость кипела в моей груди.
— Я туда не пойду.
Глаза Савуса вспыхнули яростью, и колеблющийся свет свечей отразился от его серебряной короны.
— У тебя нет выбора. Если только мы не решим, что ты достойна стать рыцарем, что маловероятно, то ты наша пленница. Либо камера, либо твоя голова на плахе для казни.
Я уставилась на свои ногти, изображая безразличие.
— Вы не можете казнить меня. Теперь ясно, что Старые Боги благоволят мне. И снова я убила больше, чем другие новобранцы. Вы продолжаете чинить препятствия на моём пути, но это не работает. У меня нет камня люмена. У меня не было денег. Я провела несколько дней в камере, подвергаясь разрушающей кости магии Мэддана. Не было нормальной еды. И всё равно я убила больше вампиров, чем они. Старые Боги благоволят мне, и вы не можете бросить им вызов. Именно они удерживают вас на троне.
Лицо Мэддана покраснело.
— Может быть, они просто оставляют трущобную фейри в живых ради забавы?
Я скрестила руки на груди, отчаянно желая выбраться отсюда и поговорить с Руаданом. В ткани моего платья было несколько дыр, прожжённых взрывом несостоявшегося убийцы. Вампир был невменяемым психом, но, чёрт возьми, этот парень был предан своему делу. Он ушёл на своих условиях. Он решил выполнить свою задачу — похитить меня или умереть, пытаясь это сделать.
Я тоже уйду на своих условиях, даже если это означало самоуничтожение.
Я отклячила бедро в сторону, любезная улыбка всё ещё согревала моё лицо.
— Если мне придётся остаться в той тюрьме, возможно, я пропущу следующее испытание. И следующее за ним. Я просто не буду участвовать. Это не то, чего хотят Старые Боги, не так ли?
— А что, если я просто убью тебя? — прошипел он.
Я пожала плечами.
— Тогда убейте меня, — я поняла, что он блефует. Если он убьёт меня, то потеряет свою драгоценную серебряную корону, и любой сможет свергнуть его.
Он сжал челюсти.
— Возможно, ты не ценишь свою жизнь. Если это не является сдерживающим фактором, как насчёт пыток?
— Вы и так позволяете Мэддану пытать меня в тюрьме. Я не понимаю, что может быть хуже. Может, вам стоило держать его на привязи, если вы хотели получить больше рычагов воздействия.
Низкий рык Савуса отозвался у меня в животе.
— Чего ты хочешь?
— Я просто хочу то, что есть у других новобранцев. Камень люмена. Подходящую комнату для нас с Киарой, чтобы мы могли спать. О, и немного этой удивительной еды фейри. Это всё, о чём я прошу. То, что есть у каждого новобранца.
Великий Магистр Савус бросил пронизывающий взгляд на Руадана.
— Отведи её в Лиорканскую башню. Она может спать в одной из комнат для слуг. Её человечка останется в отдельной комнате. И, пожалуйста, пойми, что наши охранники будут постоянно наблюдать за вами обеими, — он зарычал. — Никакого камня люмена. Это всё, на что я готов пойти, прежде чем разорву твоё тело на куски.
Что ж, это было лучше, чем дьявольская задница, полагаю.
***
Я шла рядом с Руаданом по сводчатому каменному коридору. Свет свечей плясал по залу, золотя его совершенные черты. Он возвышался надо мной, отбрасывая на меня свою тень.
Двое охранников следовали за нами по пятам, готовые подслушать всё, что мы могли бы сказать.
Я не могла объяснить то глубинное чувство предательства, которое возникало у меня всякий раз, когда я смотрела на него. В конце концов, я предала его. Я ударила его ножом и убежала с его драгоценным камнем люмена. Но потом мы вместе работали над устранением Балероса, и по какой-то идиотской причине я надеялась, что это что-то значит. Я надеялась на прощение.
В глубине моего живота образовалась пустота. В прошлом Руадан сделал для меня несколько приятных вещей — укрыл одеялом, вылечил. Позволил мне сохранить камень люмена. Позволил мне жить. Жалкая часть меня отчаянно хотела верить, что он делал всё это потому, что ему было не всё равно.
Теперь, когда я вернулась в Институт, я поняла, насколько это было глупо. Он убил двух своих новобранцев. Он заманил меня сюда только для того, чтобы бросить в тюрьму. Он называл меня «трущобной фейри» вместо того, чтобы называть по имени. Он оставил меня гнить в Дворцовой Комнате, вылечив ровно настолько, чтобы я не умерла. Он так же сильно, как и Савус, хотел, чтобы я была наказана.