Наши наставники шли позади нас по скользкой от дождя улице в Восточном Лондоне. От дождя намокли мои волосы и одежда, но несколько солнечных лучей всё же пробились сквозь облака. Солнце только начинало садиться, заливая мрачным нектариновым светом Брик-лейн и окрашивая дождевые облака в фиолетовый цвет.
Несмотря на дождь, несколько человек стояли и курили возле пабов и ночных клубов, высоко подняв воротники своих пальто.
Я обернулась, снова взглянув на Руадана. От него исходила угроза, и когда мы шли, люди расступались с нашей дороги.
Энгус шёл, засунув руки в карманы, и его зелёные глаза осматривали всё вокруг.
Затем он прищурился, глядя на меня.
— Ты сегодня вечером собираешься пырнуть кого-нибудь из нас, Арианна?
— Продолжай болтать, и я, возможно, сделаю это, — пробормотала я.
Наставник Мэддана, рыцарь по имени Кронан, рыскал за его спиной, его чёрные волосы падали ему на глаза. Он тоже сверлил меня убийственным взглядом. С тех пор, как я сбежала из Института, я была не самой популярной личностью среди Теневых Фейри.
Я вздохнула, сосредоточившись на улице впереди меня. Усатый мужчина во фланелевой рубашке, спотыкаясь, вышел из куриного ресторанчика и выронил куриную косточку, которую держал в руке, когда мельком увидел жуткие глаза Руадана и его огромную фигуру.
(Под «куриным ресторанчиком» имеется в виду заведение, меню которого состоит преимущественно из курицы. Яркий пример — KFC/Ростикс, — прим)
Ребята, здесь не на что смотреть. Просто группа жутких фейри, разгуливающих по улицам в четверг вечером… и один из нас в короне.
Я не ожидала встретить горного фейри в центре ночной жизни Восточного Лондона, но случались и более странные вещи. Если мне придётся быстро убегать, мне повезло, что вокруг было много людей, которые могли замаскировать мой запах.
— Поверните налево, — сказал Энгус.
Мы поспешили пересечь Коммершиал-стрит и свернуть в узкий переулок. Справа от нас возвышалась многоэтажная автостоянка, белые металлические ограждения которой придавали ей вид скелета.
— Здесь воняет людьми, — заявил Мэддан. — Что мы здесь делаем?
Энгус остановился перед белым ограждением автостоянки. Когда он это сделал, её внешний вид начал меняться. Теперь на месте ограждения появилась кирпичная стена.
Укрытое гламуром здание в центре Восточного Лондона.
Когда гламур рассеялся, в поле зрения появилась чёрная витрина. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь цветные стекла. Сквозь мутные оттенки оранжевого и фиолетового я разглядела магазин, забитый странными безделушками: чучела колибри в стеклянных банках, череп антилопы, куклу с вытаращенными глазами и улыбкой на красных губах, которая, вероятно, похитила бы мою душу.
Золотые буквы над витриной магазина гласили «У Бронвен».
Порыв ветра пронёсся над улицей, играя с колокольчиками. Честно говоря, я бы предпочла вампиров этому жуткому месту. Когда я посмотрела в сторону главной дороги, то увидела крашеную блондинку в белом платье, которая направлялась ко входу на нашу улицу. Затем, нахмурив брови, словно в замешательстве, она развернулась и пошла прочь.
Похоже, гламур останавливал людей и не давал идти по этой улице, как будто они просто не замечали её.
Я почувствовала, как кто-то похлопал меня по плечу, и, обернувшись, увидела Мелюзину. Её голубые волосы были собраны в беспорядочный пучок на голове.
— Да, я не слишком беспокоюсь об этом. Мы заходим внутрь, она проникает в наши головы. Мы просто стоим там. В чём проблема? Я и раньше подвергалась психическим пыткам. Знаешь, один из моих друзей-мётел называл меня неудачницей. Всё время. Только этот пронзительный голос, кричащий на меня. Каким-то странным образом он был похож на мой голос.
Энгус шагнул вперёд и похлопал её по руке.
— Сейчас самое подходящее время привести в порядок свои мысли, Мелюзина.
Она проигнорировала его.
— В любом случае, суть в том, что у меня есть три способа поддерживать ментальную дисциплину. Я принимаю ванны с маленькими кусочками льда, задерживаю дыхание, насколько могу, и также принимаю ванны с большими кусками льда.
— Очень впечатляет, — испытание психическими пытками началось пораньше или…?
— Мэддан тоже обладает большой психологической стойкостью, — продолжила она. — Не потому, что он сильный, а потому, что у него нет чувств.
Я нахмурилась.
— Чёрт. На самом деле это действительно хорошая мысль.
— Отсутствие чувств означает отсутствие страха, верно? Я сложила два плюс два. Вот у тебя есть чувства. Много ярости. Немного страха. Немного грусти. В основном ярость. Я не уверена, как это у тебя получится. Я думаю, ты можешь сломаться.