— Такая хорошая, крепкая девушка, с пышной грудью, на которую мужчина мог бы опустить голову ночью, и она не твоя любовница. Чёртов дурак. Такой взрослый мужчина, и заставляет гаснуть свет. Шестьсот лет прошло, а ты всё ещё не женился повторно. Чертовски жаль.
Наконец, её тирада, казалось, иссякла, и Руадан жестом указал на меня.
— Элиза, это…
Она подняла руки.
— Да, я знаю, что ты был женат раньше, но это было чертовски давно. Пора двигаться дальше.
Я уставилась на Руадана. Что ж, сейчас я определённо узнала о нём больше, чем за несколько недель совместного проживания. Принц, ранее женатый.
И самое шокирующее — у него действительно имелись друзья.
Тем не менее, эта последняя фраза о его бывшей жене, казалось, разозлила его, и в комнате повеяло прохладой — настоящим холодом, от которого у меня по коже побежали мурашки.
— Перестань наводить холод в моей гостиной! — крикнула Элиза. — Что с тобой такое? Дурак. Вот что происходит, когда ты проводишь слишком много времени в обете безбрачия. Выходишь из себя по любому поводу, увеличиваешь счета за отопление из-за холодного воздуха, исходящего от твоей магии. Никто не хочет за это платить. Неудивительно, что ты до сих пор одинок.
Тело Руадана напряглось, и он выглядел так, словно пытался сдержать себя. Затем голосом, который был слишком ровным, чтобы быть спокойным, он сказал:
— Это мой новобранец, Арианна, из лондонского Института Теневых Фейри. Арианна, это Элиза. Ей нравится, когда её называют бабушка Элиза. Она моя старая и близкая подруга.
— Бабушка? — переспросила я. — Ты… ты не выглядишь достаточно взрослой, чтобы быть бабушкой.
— Мне двести семьдесят восемь лет. Я произвела на свет шесть поколений потомства, — она просияла, явно довольная представлением. Когда она улыбнулась, её клыки блеснули в свете свечей.
Руадан, прищурившись, посмотрел на её окна.
— Тебе нужно повесить на окна светонепроницаемые шторы, Элиза. Я уже говорил тебе об этом раньше. Ты знаешь, что случится, если солнце взойдёт, а ты заснула в гостиной.
— Мне двести семьдесят восемь лет, и знаешь ли ты, сколько раз я засыпала в гостиной? Ни разу. Ни разу, — повторила она.
— Я вернусь со шторами, — сказал он резким командным голосом. — И я их повешу. Не спорь со мной в этом, Элиза.
Она закатила глаза.
— Принц издаёт официальный указ. Но тебе лучше не приходить сюда с дешёвыми занавесками. Шёлк или ничего подобного. Что вы оба здесь делаете? Хотите чего-нибудь выпить? У меня есть клубничный дайкири с ромом.
— Да, — я улыбнулась.
— Нет, — вмешался Руадан. — Но спасибо. Мы просто хотели позаимствовать твой фруктовый сад для небольшой тренировки.
— Вы хотите немного попрактиковаться в магии Теневых Фейри? — она повернулась и пошла через холл, направляясь к дубовой двери в глубине.
Мы последовали за ней.
— А теперь, чтобы я знала, какую магию вы собираетесь практиковать? — спросила она. — Вы же не собираетесь взрывать мои яблони, правда? Я очень хорошо забочусь о своих яблонях.
— Нет, бабушка Элиза. Просто магия вожделения, — он сказал это так, словно в этом не было ничего особенного. Таким тоном можно было бы обсуждать бутерброд с ветчиной на обед. «О, знаешь, просто выйдем в твой сад, чтобы волшебным образом передать сексуальное возбуждение всем растениям. Ничего неловкого».
Она резко повернулась и, приподняв бровь, посмотрела на Руадана.
— Такой взрослый мужчина, как ты, и с магией вожделения. Без жены. Это пустая трата времени, вот что это такое. Ты же знаешь, что вся эта сдерживаемая сексуальная энергия не идёт тебе на пользу. Человеческие мужчины взрываются из-за таких вещей. Это противоестественно. У вас всё внутри сжимается и вы становитесь злыми. Обет безбрачия. Вы все сходите с ума, в комнатах становится холодно, — она ткнула его в плечо. — Людям нужно немного перепихона.
Она распахнула дверь, пристально глядя на нас обоих с этой директивой перепихона.
Когда мы вышли на улицу, ночной ветер прошелестел по моей влажной коже, заставив меня вздрогнуть. Я вдохнула сильный аромат яблок. Воздух здесь казался влажным и тяжёлым.
Бабушка Элиза закрыла за нами дверь.
Мы углубились в сад, если это вообще можно было назвать садом. Это была скорее большая фруктовая роща, обнесённая стеной. В центре стояла каменная скамья, увитая виноградными лозами.
— Ты никогда не говорил мне, что ты принц, — я скрестила руки на груди. — Принц чего именно?