Я взяла кольцо с его ладони и надела его себе на палец. Как только я это сделала, по моей крови пробежал жар. Я остро ощутила, что рубашка Руадана прилипла к моему телу, а грудь вздымается на холодном ветру. В моей голове вспыхнуло яркое воспоминание о моём сне с Руаданом. Я хотела, чтобы он потерял контроль над собой и прижал меня к дереву. Кровь уже приливала к моей голове, и мне было трудно думать.
— Ты должна контролировать магию, — его магия коснулась моей кожи, прошлась по спине, словно шелковистый кончик пальца, невидимая ласка. — А не наоборот.
Моё сердце забилось быстрее, дыхание участилось.
— Я полностью контролирую себя, — я уставилась на кончики своих пальцев, которые теперь мерцали фиолетовым светом. Не осознавая, что делаю, я потянулась к промокшей рубашке Руадана. Я притянула его к себе, и он уставился на меня сверху вниз. На ощупь он был тёплым. Я провела рукой по его могучему торсу.
— Держи себя в руках, — его голос был как лезвие, обёрнутое в шёлк, и это только усилило моё желание прикасаться к нему.
Я положила голову на его мускулистую грудь, глядя на его совершенное лицо. Мои пальцы скользнули под подол его рубашки, на его мускулистый пресс, и я услышала, как он вздохнул, как напряглись его мышцы. Его кожа была нежной, а под ней — чистая сталь. Я провела рукой выше по его груди, ощущая мускулы. Он наклонился, и его дыхание согрело моё ухо. Он не отталкивал меня.
Пятнадцать лет он проработал в Лондонском Институте. Пятнадцать лет у него не было секса. Должно быть, он отчаянно нуждается в этом.
Когда я закрыла глаза, аромат яблок стал сильнее. В моём воображении возникло видение фруктового сада на каменистом склоне — Эмейн. Кто-то украсил ветви деревьев свечами, которые мерцали в темноте, как звёзды, и далёкий барабанный бой проник в мою кровь. Я пробиралась сквозь деревья, охотясь…
Руадан оторвал мою руку от своего тела, и его хватка на моих пальцах была железной.
Я стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки.
— Что, чёрт возьми, это было за видение?
— Что за видение? — спросил он.
— Это был Эмейн, со свечами на деревьях и барабанным боем.
Между нами повисло молчание.
— Я думаю, ты видела одно из моих воспоминаний. Должно быть, это связано с магией, которую я тебе дал.
— Ты на что-то охотился.
— На женщину. Это был праздник плодородия.
Я покачала головой, желая, чтобы моё тело остыло.
— Ясно. Ты знаешь, что большинство людей просто напиваются и смотрят телевизор, но мне нравятся свечи и барабаны. Я так понимаю, большинство Теневых Фейри не соблюдали обет безбрачия?
— К счастью, нет.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я снова схватила его за рубашку и притянула к себе, выгибая шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Боги, как же я хотела быть там, в Эмейне, на этом празднике, чтобы Руадан охотился на меня, повалил на росистую траву. Я хотела, чтобы сильные руки Руадана сорвали с меня одежду, пока я буду извиваться под ним…
Сквозь нашу мокрую одежду его тело согревало моё. Я сжала кулаки, всё ещё стискивая его рубашку, и посмотрела ему в глаза. Он снова обхватил меня за талию, и его горячий взгляд прожёг меня насквозь. Я почувствовала непреодолимое желание задрать свою мокрую рубашку повыше. В его глазах потемнело, когда моё возбуждение начало сказываться и на нём. Даже если предполагалось, что он соблюдает обет безбрачия, инкуб в нём откликался.
Когда холодный ветер коснулся моих бёдер, вызвав мурашки на коже, я поняла, что на самом деле задрала рубашку до талии.
Теперь мне отчаянно хотелось поцеловать его, почувствовать, как его язык скользит по моему. Мой пульс участился.
Мне захотелось опуститься рядом с ним на влажную землю и…
Сосредоточься, Арианна.
Я ожидала, что Руадан будет раздражён, потому что до сих пор у меня совершенно не получалось эффективно направлять магию. Но я должна доказать ему, что могу это сделать. Его вера в меня не была напрасной.
Я заставила своё сердцебиение замедлиться, всё ещё глядя ему в глаза. И когда я посмотрела на него снизу вверх, я увидела в нём что-то новое. Что-то почти собственническое. Или это было желание защитить?
— Как именно я могу это контролировать? — спросила я.
— Это магия жизни, — сказал Руадан, и его голос эротическим урчанием отдался у меня в животе. — А противоположность жизни…
Собрав железную волю, я заставила себя отступить от него на шаг.