— Он не хочет приближаться к Руадану, пока на тело Призрака не будут нацелены десятки железных стрел. Балерос боится его. Он ждал, сколько мог, чтобы разыграть свою козырную карту. Он пытался заставить своих приспешников украсть Ключ Мира. Он пытался уговорить тебя украсть его. Он чувствует, что теперь у него нет выбора. Он использует лучший козырь, который у него есть. Пальцы королевы, которую мы все любим, — его глаза заблестели. — Я пытался сопротивляться. Старые Боги выбрали Руадана, и они выбрали тебя. Я не мог послать за тобой армию тумана, иначе Старые Боги украли бы мою силу. Я надеялся, что есть другой способ. Я надеялся, что ты умрёшь на испытании или провалишь его.
— Ты действительно думал, что Мэддан сможет победить меня?
Он пожал плечами.
— Нет, не особенно, но надежда была. И пока я держал тебя здесь, в тюрьме, откладывая выполнение его требований, Балерос приказывал мне мучить тебя. Ириски, запирание тебя в камере… Но он потерял терпение, когда я не смог убить тебя. Он хотел получить свой Ключ Мира. Я никогда не хотел убивать Руадана. Она будет очень зла на меня. Но Балерос прислал мне ещё один из её прекрасных пальчиков. Ты же видишь, что у меня не было выбора, не так ли? Другого выбора нет.
У него был голодный взгляд, и у меня сложилось впечатление, что он на самом деле хотел, чтобы я одобрила его решения. Как будто он хотел, чтобы я согласилась с тем, что казнить Руадана и меня было лучшим выходом.
Я стиснула зубы. Я не дам ему искупления, которого он ждал.
— И ты понятия не имеешь, где он её держит?
— Ты правда думаешь, что я не спас бы её, если бы знал, где она? — закричал он, и его голос эхом отразился от камней. Его глаза сверкнули. На мгновение его черты исказились от ярости, и я представила, каким грозным мужчиной он, должно быть, был когда-то. Затем его взгляд снова потускнел.
То, как он описывал пальцы королевы, навело меня на мысль, что он был не просто верным подданным.
— Ты влюблён в королеву Маху, — сказала я. — Вот почему Балерос так легко манипулировал тобой.
Туман Савуса окутал его.
— Она должна была выйти за меня замуж. Столетия назад она должна была стать моей. Но я не смог жениться на ней после того, как она связала себя с тем инкубом и родила Руадана. Он был ошибкой, которая разрушила наши жизни.
— Конечно, я понимаю. Само существование Руадана — это пощёчина тебе, не так ли? Живой символ крушения твоей жизни, — я скривила губы. — Это действительно всё дело рук Балероса, или ты просто хочешь исправить этот бич своей жизни?
Вокруг Савуса сгустился туман.
— Я делаю то, что должен, чтобы защитить королеву Эмейна. Вот и всё.
По тому, как дрожали его руки, я поняла, что выбила его из колеи.
— Ты правда думаешь, что королева Маха сможет любить тебя после того, как ты убьёшь её сына? Ты не можешь стереть ошибку, если эта ошибка — чей-то ребёнок.
Лицо Савуса сделалось розовым.
— Я сопротивлялся требованиям Балероса, сколько мог. Но Балерос разорвёт её на части! Он вознесёт её!
— Ты можешь настроить армию тумана против него.
— Богиня огня просто оживит его. Его нельзя убить.
— Всех можно убить, — прорычала я. — Ты толком и не пробовал. Ты дашь такому монстру, как Балерос, возможность управлять порталами? Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Я не думаю, что ты понимаешь. Королева Маха не просто разозлится. Она возненавидит тебя каждой клеточкой своего тела. Его мать захочет твоей смерти…
Он взмахнул рукой, и туман залепил мне рот, превратившись в кляп. В ярости я закричала в него.
— Ты права, — сказал он. — Я не могу позволить ей узнать, что я отдал команду, — он постучал кончиками пальцев друг о друга. — Мы сделаем это в уединении. Мэддан нанесёт удар. Он очень хотел это сделать. Я обвиню в этом его, а потом прикажу убить и его. Королева Маха будет очень довольна, когда я вознесу его. Мне всё равно, разозлю ли я его отца. Я готов принести эту жертву. Видишь? — его глаза сверкали в темноте ужасающим блеском фанатика. — Я готов принести эту жертву ради своей королевы.
Я кричала сквозь кляп, и моя грудь тяжело вздымалась.
Он приподнял бровь.
— Я знаю, о чём ты думаешь. Это предательство по отношению к Институту. Но правда в том, что я приношу жертву на благо Эмейна, — он постучал пальцем по губам, настороженно глядя на меня. — Ты опасна. Мне придётся усмирить тебя.
Он снова взмахнул рукой, и туман закрыл мне нос, так что я не могла дышать. Когда мои лёгкие начали гореть, я поняла, что он делал. Он душил меня, лишал сознания до тех пор, пока я не перестала представлять для него хоть малейшую угрозу.