Однако когда Гай Фокс рано утром в среду спустился в подвал, то нашел, что порох не тронут и все находится в прежнем порядке, даже секретные пометки, оставленные им на случай посещения подвала посторонними, казались нетронутыми. Фокс предусмотрительно разложил в некоторых местах подвала, там, где обязательно прошли бы посторонние, веточки, рассыпал песок, чтобы остались следы. Вернувшись к заговорщикам в Уайт-Уэбс, Фокс сообщил, что их приготовления не были обнаружены лазутчиками Сесила. Кейтсби с облегчением выслушал его рассказ и решил, что удача еще не отвернулась от них.
Но кто же послал роковое предупреждение? Кто был предателем, написавшим это злополучное письмо? Кейтсби питал сильные подозрения на счет своего двоюродного брата Фрэнсиса Трешема, который упорно тянул с денежным взносом. Эту гипотезу подтверждают многие историки. И скорее всего, так оно и было. Вожделенный Раштон-холл заставил перетрусившего Фрэнсисаа, к тому же никогда не отличавшегося смелостью, забыть о страшной клятве – теперь ему было что терять. Впрочем, Трешем никому не желал зла. Он рассчитывал, что Кейтсби, узнав о провале заговора, скроется за границу, и, таким образом, ничто не помешает ему вступить во владение отцовским поместьем.
В четверг, вернувшись в Лондон, Винтер передал Тре-шему приглашение Кейтсби встретиться завтра для важных переговоров. Кейтсби решил, что если измена Трешема подтвердится, заколоть его кинжалом. 1 ноября при встрече Кейтсби в упор спросил кузена, не им ли было послано письмо и тем нарушена клятва. Если бы Трешем хоть на минуту смешался, нет сомнения, Кейтсби убил бы его на месте. Но Трешем с негодованием отверг обвинение. Конечно, Трешем тоже был учеником иезуитов, но Кейтсби не был в состоянии поверить, что тот мог так легко отнестись к клятве, данной на Библии.
Когда же он для испытания двоюродного брата попросил двести фунтов на покупку оружия и Фрэнсис с радостной готовностью выложил деньги на стол, Кейтсби окончательно поверил в его честность. Он считал, что в том случае, если Трешем поддерживал связь с правительством, он вряд ли посмел бы компрометировать себя содействием заговорщикам. Трешем с готовностью обещал деньги (по его позднейшему объяснению, он рассчитывал, что Кейтсби использует их для бегства во Францию). Ночью Трешем вручил деньги Томасу Винтеру, но при этом сказал, что, по его мнению, заговор раскрыт, и предлагал для бегства свою яхту, стоявшую на Темзе.
Кейтсби все еще не хотел верить в неудачу. Он объявил, что останется в Лондоне, по крайней мере до возвращения Томаса Перси, который совершал поездку по северным графствам, где собирал ренту для графа Нортумберлендского.
3 ноября Винтер получил еще более мрачные известия. Уорд сообщил ему, что король на самом деле уже все знает. Яков вернулся в город, прочел письмо к Монтиглу и приказал лордам – членам Тайного совета – хранить все это в строгой тайне. Был отдан приказ немедля и незаметно обыскать подвалы под зданием палаты лордов, особенно ту часть из них, которая находилась под королевским троном.
Кейтсби и приехавший уже Томас Перси выслушали взволнованный рассказ Винтера. Они пребывали в ужасном смятении. Однако и на этот раз у них не было полной уверенности, что заговор открыт. Хотя куда уж больше! Быть может, они надеялись, что обыск будет проводиться не очень тщательно и порох не обнаружат под скрывающим его слоем угля и досок. Они как будто забыли, что дело касалось ни больше ни меньше безопасности самого короля. Было, по меньшей мере, безрассудно надеяться на невнимательность королевской службы безопасности, пребывавшей в состоянии боевой готовности после недавнего «заговора Рейли».
Мышеловка захлопывается
В таких вещах, как заговоры, все решает время. Взрыв должен был раздаться тогда, когда Яков I будет находиться в парламенте, на королевском месте, ни раньше ни позже. Заговорщики не могли позволить себе только ранить монарха. Весь успех их замысла строился на смерти Якова I. Чтобы все прошло в соответствии с расчетами, Перси купил часы – в те времена это была очень дорогая вещь – и отдал их Гаю Фоксу, чтобы тот мог зажечь запал в точно рассчитанное время. Заговорщики разошлись по условленным местам. Лодка для Фокса была на месте, оседланные лошади наготове, и участники заговора могли в любой момент быстро добраться до мест, которые должны были стать центрами восстания «в регионах».