Загадка потомков Педро и Марии де Падилья
Правда, самого Энрике Трастамару, который избавил Испанию от своего жестокого предшественника, тот же Гейне выводит не менее жестоким:
Дон Диего смолк, заметив,Как и все мы, с опозданьем,Что обед уже оконченИ что двор покинул залу.По-придворному любезный,Предложил он показать мнеСтарый замок, и вдвоемМы пошли смотреть палаты.Проходя по галерее,Что ведет к дворцовой псарне,Возвещавшей о себеВизгом, лаем и ворчаньем,Разглядел во тьме я келью,Замурованную в стенуИ похожую на клеткуС крепкой толстою решеткой.В этой клетке я увиделНа соломе полусгнившейДве фигурки, – на цепиТам сидели два ребенка.Лет двенадцати был младший,А другой чуть-чуть постарше.Лица тонки, благородны,Но болезненно – бледны.Оба были полуголыИ дрожали в лихорадке.Тельца худенькие былиПолосаты от побоев.Из глубин безмерной скорбиНа меня взглянули оба.Жутки были их глаза,Как-то призрачно – пустые.«Боже, кто страдальцы эти?» —Вскрикнул я и дон ДиегоЗа руку схватил невольно.И его рука дрожала.Дон Диего, чуть смущенный,Оглянулся, опасаясь,Что его услышать могут,Глубоко вздохнул и молвилНарочито светским тоном:«Это два родные брата,Дети короля дон ПедроИ Марии де Падилья.В день, когда в бою под НарвасДон Энрико ТрастамараС брата своего дон ПедроСразу снял двойное бремя:Тяжкий гнет монаршей властиИ еще тягчайший – жизни,Он тогда, как победитель,Проявил и к детям братаМилосердье; он обоихВзял, как подобает дяде,В замок свой и предоставилИм бесплатно кров и пищу.Правда, комнатка тесна им,Но зато прохладна летом,А зимой хоть не из теплых,Но не очень холодна.Кормят здесь их черным хлебом,Вкусным, будто приготовленОн самой Церерой к свадьбеПрозерпиночки любимой.Иногда пришлет им дядяЧашку жареных бобов,И тогда уж дети знают:У испанцев воскресенье.Не всегда, однако, праздник,Не всегда бобы дают им.Иногда начальник псарниЩедро потчует их плетью.Ибо сей начальник псарни,Коего надзору дядя,Кроме псарни, вверил клетку,Где племянники живут,Сам весьма несчастный в бракеМуж той самой ЛемонессыВ брыжах белых, как тарелка,Что сидела за столом.А супруга так сварлива,Что супруг, сбежав от брани,Часто здесь на псах и детяхПлетью вымещает злобу.Но такого обращеньяНаш король не поощряет.Он велел ввести различьеМежду принцами и псами.От чужой бездушной плетиОн племянников избавилИ воспитывать обоихБудет сам, собственноручно».Дон Диего смолк внезапно,Ибо сенешаль дворцовыйПодошел к нам и спросил:«Как изволили откушать?»
Но эта история о печальной участи детей покойного короля Педро является чисто литературным ходом, возможно, писатель хотел показать, насколько относительны все разговоры о справедливости и жестокости в мире дворцовых переворотов, а возможно, что оба короля стоили друг друга.
На самом же деле судьбы детей Педро и Марии де ла Падилья известны и никакой тайны не представляют. Всего у них было четверо детей – три дочери: Беатрис (1354–1363), Изабелла (1355–1394), Констанс (1354–1394) и сын Альфонсо, инфант Кастильский (1359 – 19 октября 1362 года). Он умер за семь лет до воцарения Энрике Трастамарского. Две их дочери были замужем за сыновьями Эдуарда III, короля Англии. Изабелла была выдана замуж за Эдмунда Лэнгли, первого герцога Йоркского, а на Констанс был женат Джон Гонт, первый герцог Ланкастерский. Так что корни Алой и Белой розы, породивших знаменитую войну, тоже растут из этой истории. Среди потомков Марии де ла Падилья – все короли Англии, начиная с Эдуарда IV Английского и до Генриха VII.